Замечательно, что когда Набоков подходит к интерпретации «Мертвых душ», он не может избавиться от внеэстетических, а именно религиозных категорий. Для него – а не для Гоголя только – Чичиков есть выходец из ада, воплощение злого духа. Автор повторяет это чуть не на каждой странице. Не знаю, верит ли Набоков в чорта, как верил Гоголь, но не означает ли это, что вне религиозных, хотя бы отрицательных, категорий мы не можем дать адекватного описания гоголевского искусства?
«Международное университетское издательство» в Нью-Йорке, продолжая свою серию русских классиков, так удачно начатую сочинениями Пушкина, выпустила недавно собрание беллетристических произведений Гоголя. В объемистый том убористого шрифта (около 600 страниц) вошли «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Миргород», повести, комедии, драматические отрывки и «Мертвые души». Из гоголевского наследия не хватает только ряда второстепенных отрывков и «Избранных мест из переписки с друзьями». Их отсутствие простительно в издании, рассчитанном на широкого читателя и преследующем определенную цель: позволить русским людям в Америке прочесть или перечесть Пушкина, Гоголя, Тургенева и других великих представителей нашей литературы. Нечего говорить, с какой радостью мы приветствуем это большое культурное дело. Жаль только, что издатели не сопроводили сочинений классиков биографическими и критическими очерками. Это тем более необходимо, что большинство читателей не знает или позабыло историю жизненного пути русских классиков, а обрывки ученических воспоминаний только мешают правильной оценке великих писателей. Много из того, что средний читатель вынес из школы или случайно прочитал и принял за истину, требует пересмотра и дополнения.
Как раз вскоре после выхода произведений Гоголя на русском языке издательство «Новые направления» выпустило книгу о Гоголе на английском языке Владимира Набокова-Сирина, одного из самых блестящих представителей эмигрантской литературы. Не знаю, насколько она поможет среднему русскому, а тем более американскому читателю разобраться в Гоголе, но в литературных кругах она, несомненно, вызовет живой интерес.
Это не критический «этюд» и не биография. Это рассуждения и размышления Набокова по поводу Гоголя, дающие ему возможность защитить свое понимание искусства от явных и воображаемых врагов и подчеркнуть иррациональную природу творчества. Книга написана в обычном для Набокова вызывающем, резком тоне. В ней множество выводов против идей и лиц (включая Чернышевского), парадоксов, саркастических намеков. Мне лично чтение ее доставило большое наслаждение, хотя я и не соглашаюсь со многими выводами автора и отлично понимаю, что в сиринском блеске и замысловатой игре сравнениями всегда есть нечто утомительное, напряженное, порою раздражающее. Конечно, книга Набокова гораздо более объясняет Сирина, чем Гоголя. Но некоторые ее страницы, например, попытка определить понятие пошлости или язвительные замечания о читателях, ищущих в романах «фактов жизни», «человеческого материала» и проповеди, обладают и глубиной, и полемической остротой.
