Во время беседы с чрезвычайным французским послом графом Э. Сен-При Николай I произнес фразу, которая встревожила многие европейские кабинеты: «Брат мой завещал мне крайне важные дела, и самое важное из всех: восточное дело… Если все мои союзники не будут в единомыслии и добросовестно стремиться к одной и той же цели — скорейшему окончанию этого дела, то они вынудят меня приняться за него и совершить его одному…»{1016} Содержание этой беседы было передано английскому правительству послом в Петербурге Странгфордом уже 5 (17) января в следующем резюме: «Если возможно будет с союзниками, заявил он (Николай. —
Следствие над декабристами показало Николаю Павловичу, насколько отрицательно воспринималось широкой общественностью игнорирование во имя Священного союза интересов славянских народов и православных греков, борющихся за свою независимость. Роль Священного союза Николай I трактовал иначе, чем его старший брат. Он сужал его компетенцию задачами борьбы с революционным движением в Европе. Максимум, на что пошел Александр I, это проект «умиротворения Греции», так называемый «Мемуар 9 (21) января 1824 года», предусматривающий создание трех автономных греческих княжеств под общей турецкой юрисдикцией. В принципе он устраивал Англию и Австрию, но, опубликованный в европейской прессе, вызвал возмущение не только турок, но и самих греков. У Николая Павловича имелось достаточно аргументов для того, чтобы понять необходимость корректировки ближневосточной политики России.
Приезд иностранных делегаций для поздравления Николая со вступлением на престол стал поводом для неофициальных переговоров и уточнения позиций. Английское правительство вигов отправило в Петербург своего противника тори Веллингтона — своего рода символ русско-английского боевого союза 1812–1815 годов, считая его наиболее подходящей кандидатурой, тем более что Николай Павлович помнил его по своему визиту в Лондон и уважал как военачальника. Веллингтон имел чин фельдмаршала русской армии и на прием надел русский мундир, правда, не подогнанный по фигуре, из-за чего выглядел в нем более чем карикатурно. Присутствующие с трудом сдерживали невольные улыбки. Веллингтону долго втолковывали в Лондоне цели его миссии. От него требовалось: 1) добиться посредничества Англии в решении спорных вопросов русско-турецких отношений и 2) по возможности договориться о совместных выступлениях против Турции с целью принудить ее отказаться от мысли руками египетской армии вырезать греческое население Морей (славянское название Пелопоннеса). Если без военных действий решить проблему оказалось бы невозможно, то ставилась задача подтолкнуть Россию к войне, но так, чтобы это выглядело как инициатива самой России и чтобы в результате войны Россия не добилась политического преобладания в Греции.
Николай же вел свою игру. Делая вид, что греки — это бунтовщики, которые его мало интересуют, он перенес основной акцент переговоров на необходимость выполнения Турцией старых трактатов в отношениях с Россией. Николай сразу отверг предложение о посредничестве Англии, а по второму вопросу, словно делая снисхождение, согласился действовать совместно с европейской коалицией. 23 марта (4 апреля) 1826 года был подписан Петербургский протокол, исходным положением которого стало взаимное обязательство России и Англии добиваться автономии Греции на условиях ее даннической зависимости от Турции. Это был первый международный договор по греческому вопросу. Его подписание стало дипломатическим успехом России.
Незадолго до этого, ни слова не говоря Веллингтону, Николай I предписал российскому поверенному в делах в Константинополе Минчаки вручить турецкому правительству нечто вроде ультиматума. Нота была вручена на следующий день после подписания Петербургского протокола, что создавало впечатление согласованного с Англией шага. Турции предлагалось вывести войска из Дунайских княжеств, которые она оккупировала после событий 1821 года, освободить сербских депутатов, задержанных в Константинополе, даровать Сербии все преимущества, которые были предусмотрены Бухарестским договором 1812 года, а также отправить уполномоченных для решения спорных пограничных вопросов. До истечения шестинедельного ультиматума, 22 апреля, Турция согласилась с условиями, причем сербские депутаты были уже отпущены. Турецкие же войска получили приказ оставить территорию автономных Дунайских княжеств — Молдавии со столицей в Яссах и Валахии со столицей в Бухаресте (современная территория Румынии без Трансильвании). Работа русской и турецкой делегаций началась в Аккермане (Белгороде-Днестровском), и 25 сентября (7 октября) 1826 года была подписана конвенция. Помимо прочего, она устанавливала право российского посланника и консулов делать представления господарям княжеств «как в отношении исполнения основных законов, так и сохранения иных прав и преимуществ сего края»{1018}.
