Казалось, после работы с таким количеством замечательных режиссёров в кино и в театре у меня давно должна была появиться мысль самому что-то поставить. Мы с Глебом Анатольевичем Панфиловым проговорили не одну ночь. Да, актёр – это штучная профессия. Но режиссёр – куда более уникальная должность. Даже не сильно выпендриваясь, могу сказать следующее: так, как сейчас больше половины, если не две трети режиссёров делают кино, я тоже могу снять. А если сильно выпендриться, можно добавить: «Причём левой ногой». Но так, как снимал Тарковский, не сниму никогда. А так, как эти две трети, – не хочу. Мы живём в эпоху дилетантов: я сужу об этом исходя из того, как у нас руководят на самых высоких постах, отчего замерзают районы и проваливаются дома. Кинематограф – не исключение. Совершенно не хочется пополнять ряды режиссёров-дилетантов. Но есть ещё один аргумент против: снимать кино или ставить спектакль – это выбросить год из жизни. Такая работа отнимает массу нервов, сил, времени. Да я за это время лучше четыре роли сыграю.
Единственным инструментом артиста, как известно, является он сам – его нервы, тело, его голос и лицо, его психические и физические данные. Умело, с максимальной нагрузкой владеть всем этим арсеналом, постоянно, изо дня в день, совершенствоваться, имея в виду собственный меняющийся возраст, и новые роли, и новые требования времени – это, на мой взгляд, и есть путь к «умению делать всё». Или, говоря иначе, единственный путь, единственная возможность, став артистом, остаться им. Ведь как, к сожалению, часто случается? Под гром аплодисментов долго и успешно актёр эксплуатирует какую-то одну полюбившуюся аудитории и режиссёрам грань своего дарования. Но вот – и это неизбежно – наступает момент, когда актёр наконец понимает: всё, публике он такой уже не нужен, неинтересен, а ничего другого и никак по-другому он не может. Ужасно ощутить себя на исходе сил, в плену собственного, уже отгремевшего успеха. Ужасно, но, повторю, неизбежно, если позволишь себе остановиться. Это очень хорошо понимали даже самые выдающиеся наши мастера – те, для кого угроза остаться на обочине вроде бы вовсе не существовала. И неслучайно, наверное, великая певица Нежданова, готовясь к новой роли в оперном спектакле, каждый день занималась в балетном классе, а непревзойдённая драматическая актриса Ермолова относилась к вокалу как к обязательной составной части своих репетиций. Что же касается лично меня, то, безусловно, всего я не умею. Но стремлюсь к этому и буду стремиться всегда. Здесь я максималист. Не могу взять на себя смелость и заявить: я стал актёром. Поверьте, не из ложной скромности – из простого осознания того, что постижение тайн и премудростей этой профессии требует от человека всей жизни без остатка. И потому трудностей здесь не счесть. Они были, есть и, хочется верить, будут – как те вершины, которые ещё не преодолел, но которые зовут, заставляют искать, пробовать – словом, работать.
Русские не сдаются!
Если вопрос сформулировать иначе – как начал становиться актёром? – отвечу: к девяти годам окрепло желание поступить в хореографическое училище. Однако намерение это вдребезги разбилось о непреклонность мамы. «Нет, – заявила она, – только не балет!» Ей, балетмейстеру с солидным опытом и стажем, было, по всей вероятности, виднее. И я быстро утешился.
Школа, которую я оканчивал, была обычной во всём, кроме одного, – она оказалась, так сказать, «в активе» Центрального детского театра. Мы дежурили в фойе во время антрактов, помогали контролёрам, а самое главное – участвовали в обсуждении спектаклей и, таким образом, пересмотрели весь тогдашний репертуар. Так постепенно, изо дня в день, мы привыкали к театру, узнавали его, так рождалась поначалу, быть может, неосознанная, но с каждым днём крепнувшая любовь к театру. И потому, когда мне и моим товарищам предложили поступить в самодеятельную студию при ЦДТ, решение пришло молниеносно: конечно да! Я же умудрился попасть ещё и в театральную студию при Доме кино. И там, и там педагоги в один голос советовали: после школы иди в театральное училище, попробуй – должно получиться. Рискнул, но, откровенно говоря, без особого энтузиазма. Однако, впервые попав в Школу-студию МХАТа, ощутив её непередаваемую творческую атмосферу, отчетливо понял: это моё. Сдавал экзамены трудно, не всё ладилось, но студентом все-таки стал…
