На следующий день утром я уехала на учёбу в медицинский институт, тогда я училась на первом курсе педиатрического факультета РНИМУ имени Н. И. Пирогова. Там я встретилась со своей подругой и одногруппницей Машей. К тому времени она была уже знакома с Андреем, потому что он часто приходил меня встречать в институт. Как человек он ей нравился, и она одобряла мой выбор. Маша, увидев меня, сразу заметила, что я была чем-то огорчена, и спросила, что случилось, поругалась ли я с Андреем, что произошло у нас. Я ей рассказала всё как есть, что, оказывается, его папа вот такой известный человек, и поэтому нашим отношениям с Андреем ничего не светит. Маша мне парировала: «Да почему ты вообще такой вывод сделала?! Наоборот, Николай Петрович обрадуется, что его сын выбрал нормальную девушку, которая учится в медицинском институте и хочет чего-то добиться в жизни сама. И почему ты считаешь, что дети артистов должны встречаться и жениться только на детях артистов? Это полная глупость!» Маша как-то меня немножко успокоила, но я не сильно ей поверила, подумав, что нет, это она меня просто по-дружески поддерживает, а у нас с Андреем, мол, всё закончилось. Я решила для себя, что это надо как-то пережить, забыть, и поехала после учёбы домой грустная, но всё же со слабыми нотками надежды на продолжение отношений с любимым человеком. Когда я вернулась домой, мой папа мне сказал, что мне уже звонил Андрей. Я подумала: зачем, если между нами всё кончено? Скорее всего, мы больше встречаться не будем. Я была к этому морально готова. Но он позвонил ещё раз. Я взяла трубку, и он мне таким весёлым голосом как ни в чём не бывало говорит: «Знаешь, ты вчера очень понравилась папе. Он не успел с тобой пообщаться и хочет с тобой познакомиться поближе. У него сегодня спектакль «Юнона и Авось», он придёт домой в 10 часов вечера и к этому времени приглашает тебя в гости». Я вообще не ожидала такого поворота событий. Я думала, что папа скажет Андрею: «Ты, что, с ума сошёл, зачем тебе эта девушка?» И вдруг сам Николай Караченцов приглашает меня к себе домой в гости. Естественно, я мгновенно собралась и на всех парах побежала к Андрею, перед выходом спросив, что папа предпочитает из блюд. В тот день Людмилы Андреевны не было дома, и я понимала, что мне надо как-то постараться её заменить на кухне. Андрей объяснил, что папа любит всё самое простое из еды, можно, например, приготовить макароны по-флотски либо бефстроганов. Мне показалось, что макароны по-флотски – это уж совсем просто, а вот бефстроганов всё-таки как-то поприличнее. Моя бабушка прекрасно умела готовить бефстроганов, и она мне дала подробную пошаговую инструкцию. С Андреем мы сходили в Елисеевский магазин и закупили все необходимые ингредиенты. Под руководством моей бабушки у меня всё получилось блестяще, мы сделали салаты, накрыли на стол и сели ждать Николая Петровича. Папа Андрея пришёл после спектакля в начале одиннадцатого, немного уставший, мы сели за стол и начали ужинать. Он общался со мной абсолютно просто, как будто мы с ним 100 лет знакомы и он знает меня с детства. Правда, он меня очень подробно расспрашивал, где я учусь, кто мои родители, кто мои дедушки и бабушки, кем я хочу быть, то есть мне пришлось пройти своеобразное анкетирование. Но мне было, наоборот, очень приятно отвечать на все вопросы. Груз упал с моих плеч, потому что я поняла, что Николай Петрович очень простой человек в хорошем смысле этого слова, без звёздной болезни. Он ни в коей мере не считает, что доступ к нему ограничен определённым кругом лиц. С ним было так легко и приятно общаться, так интересно. В общем, я была на вершине счастья и блаженства. С Николаем Петровичем я попрощалась уже как с родным человеком. На этой позитивной волне я отправилась домой, понимая, что бояться нечего и дальше всё будет хорошо. Моя жизнь в один день стала другой! И за эти яркие краски жизни я очень благодарна именно Николаю Петровичу!!!
Однажды прихожу я к Андрею домой в квартиру в Вознесенском переулке. Мы ещё не были женаты. От Николая Петровича уходят две молодые девушки, журналистки лет 25, и он, прощаясь, извиняется, что, мол, в отсутствие Люды не смог их угостить как следует. Когда они уже ушли, он меня спросил: «Ира, не знаешь, что за кофе Люда купила какой-то непонятный? Я пытался девочкам заварить, но, по-моему, не совсем получилось». Я отвечаю: «Давайте посмотрим». И Николай Петрович достаёт с полки и протягивает мне мешочек с неочищенными кедровыми орехами и рассказывает, что содержимое этого пакетика он поместил в кофемолку, перемолол, а полученное залил кипятком и предложил журналисткам. И добавляет: «Вот только завариваю, а оно как-то не очень заваривается». Я в шоке ему: «Так это же кедровые орешки!» А он мне: «А они пили и говорили спасибо, что кофе вкусный, и привкус у него такой интересный – ореховый!!!»
