– Ой, – вздыхает мама, пропуская меня в квартиру. – Откуда это счастье?
– Гриша подарил… Блин! – спотыкаюсь об чью-то обувь. – Возьми, пожалуйста. Только осторожно. Тяжёлые, – отдаю маме букет.
Разуваюсь, разглядывая чёрные замшевые сапоги на тонком каблуке явно не из наших. Мама успевает унести цветы. Возвращается с растерянным взглядом. Мне даже кажется, она плакала, и становится очень беспокойно.
– Что-то случилось?
– Гости у нас, – шепчет она, заламывая пальцы.
Оставляю куртку на вешалке, прохожу на кухню и застываю ледяным изваянием, глядя на до боли знакомую брюнетку, сидящую за нашим столом.
– Привет, – улыбается она. – Ты так выросла.
– Зачем ты приехала, Алиса? – не узнаю собственный голос. Он дрожит и срывается на хрип. – Мама, зачем ты её сюда впустила?!
Стася
У меня никогда даже в мыслях не было намеренно ударить человека. Её очень хочется. Алиса смотрит на меня снисходительным взглядом, как на глупого, наивного ребёнка. Кажется, ещё секунда, и она махнёт своей изящной рукой, выгоняя меня из кухни, чтобы не мешала взрослым разговаривать. Только я никуда не уйду! Если от «мимолётных» и «безымянных» Захара у меня всё внутри горит, тот от этой конкретной особи выжигает напалмом.
Сложив руки на груди, облокачиваюсь плечом на деревянную рамку в арочном проходе и открыто рассматриваю бывшую своего брата. Стерва похорошела. Сменила причёску, краситься стала иначе. На ней стильная шёлковая блузка с закатанным рукавом и кожаные узкие брюки.
Алиса и два года назад была эффектной, сейчас тоже повзрослела. В ней появилось больше именно тонкого женского шарма. Это чувствую даже я и уже ревниво представляю, как на неё будет смотреть Захар.
– Больше не бегаешь хвостиком за старшим братом? – смеётся она.
И это, черт бы её побрал, идеальный смех! Я ненавижу её ещё больше, всю такую красивую и такую мерзкую. Предательница! Дважды предательница!
– Зачем ты здесь? – повторяю свой вопрос.
– Приехала поговорить с родителями и Захаром. Ты всё ещё дуешься на меня? – улыбается она.
В смысле, я дуюсь?! Что за странная формулировка? Будто она мне на ногу наступила, а я два года на неё обижаюсь.
– Дуются дети, а ты меня бесишь.
– Стась, – тормозит мама, положив руку мне на плечо и отрицательно качнув головой. – Иди к себе, я тебе сейчас туда обед принесу. Хочешь?
Я чувствую себя ребёнком. Меня просто выгоняют из кухни, чтобы не слушала взрослые разговоры. Так обидно становится.
– Её обедом покорми. И можно яду подсыпать. Может успеем труп вынести до возвращения Захара!
– Стася! – вскрикивает мама.
Что, Стася?! Стася защищает брата, но её никто не слушает!
Ухожу к себе, сажусь на кровать, подтягиваю на колени дельфина и обнимаю его обеими руками. Захару сейчас звонить бесполезно, до шести он вне зоны. На часах уже практически три. То есть Алиса будет сидеть у нас до его возвращения? Серьёзно?!
Шмыгнув носом, решаю позвонить папе. Может хоть он возьмёт трубку, приедет и выгонит её отсюда. И к сыну своему не подпустит. Пусть стерва возвращается домой первым же рейсом. Так хорошо без неё было. Захар перестал быть тенью, между нами появилась какая-то очень глубокая, пока плохо объяснимая связь, и я даже готова потерпеть его гиперопеку, лишь бы не вернуться назад, особенно в первый год после их расставания.
Включив на громкую, нервно глажу дельфина и слушаю длинные гудки в трубке.
– Что-то случилось, маленькая? – тепло и по-доброму спрашивает папа. Один, наверное, у себя в кабинете, вот и напоминает через слова, как он на самом деле меня любит.
– Алиса приехала, – чувствую, как голос дрожит сильнее.
– Твою мать… – выдыхает он. – Она у нас, что ли?
– Да, – всхлипываю, не в силах больше держать эмоции внутри.
– Чего ей надо? – его голос перестал быть тёплым. Сейчас об него можно порезаться.
– Поговорить с вами и Захаром. Мама с ней на кухне, – сдаю любимую родительницу. – Пап…
– Ч-ч-ч, ну ты чего, детка? Не реви, – он старается быть мягче. – Разберёмся.
– А можно её просто выгнать? Желательно сразу в аэропорт. Ты же можешь?
– Стась, давай я с мамой сейчас поговорю, ладно? Потом приму решение. А ты прекращай слёзы лить и садись заниматься лучше. Сейчас твои мысли должны быть только об учёбе. С остальным разберутся взрослые.
– Да я тоже взрослая! – подпрыгиваю на кровати.
– Взрослая, – снисходительно и с улыбкой. – Всё, детка, мне пора. Не грусти. Маме наберу сейчас.
Ложусь на кровать в обнимку с плюшевым подарком Захара. Слышу, как у мамы звонит телефон. Как она проходит мимо моей комнаты, уже разговаривая с отцом. На меня вдруг впервые накатывает ощущение, что я тут чужая. Оно такое болезненно-острое. Зарождается в животе и расползается по всему телу.
Это ведь моя семья, у меня другой нет. Я их очень люблю и знаю, они меня тоже, но вот в этой ситуации кажется, что меня отделили от семьи, отодвинули в сторону. Они же сами всё решают, они все взрослые, а меня отправляют делать уроки, будто мне семь. Наверное, чтобы не мешалась.
