– Привет, – сказала я. Повисло недолгое молчание, во время которого я старалась поверить собственным глазам. Потом я глубокомысленно протянула. – Ты меня обманул.
Он кивнул, улыбнулся и скромно опустил взгляд вниз. Длинные ресницы спрятали от меня голубые глаза, а я мельком бросила взгляд на перчатку, все еще пребывающую на левой руке. Удивительно, как меня заинтриговал этот, вроде бы ничем не примечательный предмет одежды. В том числе и из-за нее мне так хотелось подойти и прикоснуться к нему. Ваня снова поднял на меня голубые глаза. Теперь он не выглядел больным или измотанным, каким я запомнила его в нашу последнюю встречу, наоборот, выглядел он превосходно. Та же тонкая, бело-серая кожа теперь казалась жемчужной из-за света, который лил на нее светящийся песок, глаза, прозрачные, как хрусталь смотрели на меня лукаво и, без сомнения, довольно. Еще бы! Задуманное воплотилось – я там, где он хотел, чтобы я была.
– Ты не против, что я привела с собой друга?
Он слегка пожал плечами и сделал равнодушную гримасу, мол «что сделано, то сделано». Удивительно, но страшно мне не было, несмотря на то, что теперь уже было совершенно ясно – Ваня не такой белый и пушистый, каким казался. Он вальяжно расселся на песке, одной рукой набирая песок и медленно пересыпая его в другую. Никакой неловкости, никакого сожаления, и весь его вид был наполнен странным спокойствием и удовлетворением. Я поняла, что, по всей видимости, попала в какую-то западню, да еще и прихватила сюда Влада, но пока замысел его мне был совершенно не ясен.
– Кто ты на самом деле?
Он ухмыльнулся одним уголком рта:
– Ну, уж точно не Ваня.
– Это я уже поняла.
Он кивнул, все еще улыбаясь, и снова опустил глаза:
– Я очень рад, что ты здесь.
Его показанная скромность начала действовать мне на нервы, или это страх начал пробираться под кожу?
– Я настаиваю на том, чтобы ты ответил, – сказала я твердо, и к своему собственному удивлению совершенно не испытала при этом никакой неловкости.
Он вздохнул, отряхнул руки от песка и снова поднял на меня свои прекрасные голубые глаза:
– Я Никто.
– Весьма загадочно и романтично, но хотелось бы услышать правду.
– А это и есть правда, просто ты не поняла. Никто, с большой буквы. В данном случае, имя собственное.
Я открыла рот, но не нашлась что ответить, а он продолжил:
– Видишь ли, место это – Нигде, а потому вполне логично, что хозяин этих мест – Никто. В подобном месте местоимения, вроде «Никто» или, например, «Я» становятся именами собственными.
– Так это тебя боялся четырехногий?
Ваня, то есть, Никто кивнул.
– И это ты замуровал его в стекло?
Никто снова кивнул.
– Бездушная сволочь…
– Ты несправедлива ко мне, – сказал он улыбаясь.
– Тебя бы замуровать…
– Я собирался убить его, – тихо сказал он.
Я открыла рот, попыталась возразить, но не нашла, что ответить, а Никто продолжил мягко и нежно:
– По-моему, это весьма великодушная альтернатива смерти. Не находишь?
– Ты и убил, только медленно.
– О, нет, нет. Он не умер, он спал. На самом деле это вы двое чуть не прикончили его. До тех пор, пока вы не вмешались, он бы и пролежал во сне до тех пор, пока снова не понадобился мне.
– Понадобился для чего?
Никто поморщился, давая понять, что разговор этот ему надоел. Именно в этот момент мне и стало страшно. Было что-то в его мимолетном выражении лица, что напугало меня, что-то безапелляционное, что-то властное, что-то, что забирало у меня всякий контроль над ситуацией. Я поняла, что зря пришла сюда, но было уже поздно – как собака, он учуял мой страх, понял, что я на грани того, чтобы развернуться и бежать во весь опор, сколь бы бессмысленно это не было. Он уставился на меня – серьезно, жадно и теперь уже без наигранной нежности. Так словно вот-вот сожрет меня. Сердце мое подскочило и понеслось, и он, каким-то образом, услышал его. Он рассмеялся. Я совершенно точно знала, над чем он смеется, и в смехе его прозвучало что-то звериное, что-то совершенно неконтролируемое даже им самим, какой-то гулкий рык, звучавший на заднем фоне. По моей коже пробежались мурашки, и я с ужасом представила, что он есть из себя на самом деле. И вдруг, он отвечает на вопрос, который я не задавала:
– Хочешь увидеть, что я есть на самом деле?
Я лишь молча мотала головой. Не хочу, не хочу! Но он плевать хотел на мои «нет».
