Такой парадокс. Вот машинист. Ближайшие двое суток он не увидит свою дочь, не сможет поцеловать свою жену на ночь. Ближайшие двое суток он будет на работе, без сна и почти без отдыха мотаться между городами, везти куда-то ворчливых людей с тяжелыми сумками, купивших на вокзале чипсы и курицу гриль с пивом и готовыми ночь напролёт критиковать политику. Вглядываясь постоянно в череду нескончаемых шпал, он посадит своё зрение и заработает камни в почках от литров выпитого кофе. Брать дополнительные смены и ни с того ни с сего срываться в очередные поездки на несколько дней. Зато в один день этот машинист разругается со своим начальством и пошлёт его ко всем чертям на том самом поезде, который ему надо было вести, ради того, чтобы пойти на выпускной своей дочери. Ради того, чтобы смотреть, как она, в самом лучшем, купленном за заработанные им всеми этими трудами деньги, праздничном платье выходит на сцену получать аттестат. Для него она сейчас самая красивая во всём белом свете. И именно в этот момент он понимает, что не зря посадил своё здоровье и больше половины своей жизни провёл за созерцанием рельс. И одновременно с этим он понимает, как много важных моментов её жизни за это время пропустил. Нам приятны жертвы, совершаемые ради близких. Но эти жертвы отнимают у нас больше, чем нам поначалу кажется.
С нового месяца увеличиваются налоги на жилищно-коммунальные услуги. Мои родители подумывают над тем, чтобы переехать в дом поменьше, чтобы не платить за второй этаж и наши пустые комнаты. Вероятно, больше я никогда не увижу наклееные на наши каракули нелепые обои в прихожей и мою рябину, стучащую в комнатное окно во время грозы. Отопительный сезон в квартирах сократили еще на два месяца, а воду из-под крана нельзя пить без предварительных кипячения и фильтрации. Я видел мэра города: он пожимал мне руку, когда проект Акассеи занял первое место на конкурсе; он собирается вновь открыть метрополитен. Все во благо города и его граждан, надо лишь немного потерпеть. "Ради светлого будущего",– гласит постер, и моя улыбающаяся фотография с поднятым кверху большим пальцем.
Это случилось ночью. Почему-то такие вещи обязательно случаются ночью. Я лежал и смотрел в потолок, меня уже давно упорно клонило в сон, но я боролся с этим чувством, почему-то не испытывая морального желания спать. Помимо кучи других, мне в голову залезали мысли о том, что я просыпаю огромную часть своей жизни, и от этого становилось как-то противно. Потолок еле просматривался в окружавшей меня темноте. Он не отвечал ни на один из моих немых вопросов.
И тогда я услышал грохот на первом этаже. На всякий случай взяв припасенную исключительно для таких случаев кочергу, я спустился и включил свет.
Шум доносился со стороны чёрного хода. Спрятав оружие за спину, я направился туда.
Звуки были похожи на выламывание двери; прямо перед моим появлением раздалось особо громкое громыхание, и вдруг стихло. Я стал за углом в полной готовности отразить внезапное нападение. Прислушался: тихо, только сопение раздается. Я аккуратно выглянул из-за прохода. И замер.
