Переварив всю ситуацию, Ленора отправляется приготовить ромашкового чая, что получается у нее изумительно, и который именно сейчас нам бы не помешал. Когда она скрывается за дверью кухни, медленно подхожу к гостевой комнате, в которой Найл обматывал живот Даниэля. Замерла на пороге, глядя на исхудавшее и раненое тело. Взгляд скользнул к оставшейся оголенной части туловища Даниэля. Внимания привлекла новая наколка. Прямо над сердцем татуировка ласточки в полете. Посмотреть внимательно не удалось, Найл поймал меня с поличным.
– Как его состояние? – заговорила первой.
– Стабильно, – подправляет он систему, – Пациент достаточно крепок. Его тело борется, поэтому потребуется время. Он не проснётся ближайшую неделю, но я буду приходить каждый день.
– Спасибо тебе, – тихо шепчу, растянув короткую улыбку, – Ты и вправду помог, и прости…что втянула вас с Ленорой в эту авантюру.
– За пять лет вы с Тиной стали очень близки нам, Андреа, – Найл подошёл ближе, смотря теплыми карими глазами, – Мы не могли иначе. И это ты прости, что кричал в машине. Я был напуган, – Найл улыбнулся, и на душе стало спокойнее. Он прошел мимо, когда Ленора начала звать к чаю.
Посмотрела на Даниэля в последний раз, прежде чем выйти и захлопнуть дверь.
Почему именно ласточка?
***
ИТАЛИЯ. СИЦИЛИЯ.
В особняке семьи Конселло стояла траурная тишина.
Тихо тикали часы, и там, где-то вдали был слышан плачь. Удушающий, горький и разбивающий.
Инесс сидела в углу своей комнаты, глядя, как в небе разливается закат.
Диего, теперь и Даниэль. Она осталась одна.
Телефон, стоящий рядом с ней вибрировал от взрывающихся звонков.
Звонков от человека, который отныне ей не нужен. Зачем он звонит? Ждёт, что она, как и раньше сорвётся в его объятия, разыскивая в них поддержку? Нет, теперь Инесс не та пятнадцатилетняя наивная девочка, влюблённая в лучшего друга своего брата. Она Инесс Конселло. И больше унижаться себе не позволит.
– Инесс? – на пороге ее комнаты появилась Адриана. Голубые глаза были заплаканными и красными. Сейчас Инесс ничем не отличалась от сестры. За годы Адриана стала именно ею.
Даниэль был единственным со смерти Диего, кто остался у Инесс.
Он был единственным со смерти Диего, кто поддерживал Адриану.
– Что нам теперь…теперь делать? – не в силах унять всхлипывания, едва выговаривала Инесс.
Телефон замолчал и больше ни звука.
Адриана отстранившись, коснулась лица девушки.
– Продолжать держаться друг за друга, – заглянула Дри в глаза Инесс, – Сейчас клан перейдёт в руки Карло. Нам стоит быть на чеку.
Несмотря на горе, разъедающее Адриану, она знала, что все не так просто. Настоящий переворот начнётся именно сейчас. Карло возьмёт клан на себя, как это требуют правила, ведь у Дэна не было наследника, а Лукас, ближайший к власти еще слишком мал.
Адриане никогда не нравился Карло Конселло. Шестое чувство всегда подсказывало держаться от него подальше. Теперь, она боялась. Боялась за своих детей, за своих близких людей.
Что будет? Когда Даниэля…больше нет?
Она не могла в это поверить. Бог забрал у неё мужа, а теперь и самого близкого человека.
– Кто следующий, Дри? – грустно и с примесью злости произнесла Инесс, стирая слезы, – Кого ещё собираются у нас отнять?
На этот вопрос Адриана не знала ответа. Теперь они сами за себя. Она сама за своих детей. Даниэля, ставшим опорой для всех, больше нет.
Больно, но правда.
Когда девушка вышла из комнаты, услышала шум внизу. Она пошла на голоса и приближаясь к лестнице, понимала, что доходило до ее слуха. Ей это вовсе не нравилось.
– Что это значит? Девочке нет даже десяти, – узнала в этом голосе Габриэля.
Он старался быть спокойным, ведь даже сейчас, проживая потерю друга понимал, что нужно держать себя в руках. Но в сердце была дыра. Понять и принять всю ситуацию было трудно.
– Габриэль, – Адриана услышала Карло.
Он был совершенно спокоен. Будто бы, черт возьми, не убили Дона самого влиятельного клана в Европе.
– Ирландия нам нужна. Нам нужна их помощь. Неужели ты не видишь? Гамбино убил Даниэля. Они не остановятся. Единственный способ: устроить связь с Ирландией, – объяснял Карло.
Адриана все ещё находилась в тени, крепко сжав стеклянные перила лестницы. Она даже думать не хотела о ком шла речь, ведь ее пугали собственные мысли.
– Да и я не говорю, что нам придётся отдать девочку сейчас, – в словах Карло заиграли нотки издевательской усмешки, – Как только она достигнет совершеннолетия, мы укрепим союз.