Никто, кроме нас полностью

«Где моя дочь, Андреа?» – прозвенело в ушах, и я закрыла их ладонями, пытаясь прогнать его крики.

Дрожь в теле все ещё не ушла. Осознание того, что теперь Даниэль знал о существование Тины не давало покоя.

– Господи, что здесь произошло? – голос Леноры разрушил тишину и удушающие воспоминания о Даниэле, – Милая, с тобой все в порядке? – подруга, подбежав, села на корточки и коснулась моих рук.

Я позвонила ей десять минут назад, и она уже была здесь. Я рада. Очень и очень рада. Так мне будет спокойнее.

– Даниэль все узнал, – прозвучало тихо и без эмоций, – Он узнал про Тину. Ты бы слышала, как он кричал.

После его ухода миссис Чен, у которой я всегда брала удобрения для цветов, выскочила из дома. Увидев всю ситуацию, она вызвалась звонить в полицию, но я вовремя её остановила. Тогда женщина сказала одну вещь, которая глубоко засела во мне:

«Быть счастливой – это выбор. И этот выбор ты всегда делаешь сама»

Миссис Чен была права. Быть счастливой мой выбор. Я его сделала. Рядом с Тиной и мужчиной…который любит меня.

– А Тина? – с испугом Ленора прикрыла рот, – Где она сейчас?

– У Маттиса, я звонила ему. Даниэль не сделает ей больно, знаю. Но теперь…теперь он не оставит это просто так.

– Он уехал? – Ленора села рядом в пижаме и плаще, которым прикрыла ноги.

– Ушёл. Не знаю, куда и как, но он вернётся. Возможно, не сейчас, не завтра, но Даниэль точно вернётся за нами.

Это я уже поняла, поэтому эмоций никаких. Плакать тоже не хотелось. Все слезы я выплакала за пять лет. Сейчас желала только горячего душа, и обняв Тину лечь спать, уверенная в том, что дочь рядом.

– Тебе нужна помощь? Я помогу как смогу, – искренне обняла меня Нора, – Только скажи, Андреа.

– Забери моё сердце и спрячь подальше от Даниэля, очень прошу, – вырвалось с уст отчаянно, словно это и вправду могло помочь.

– Так! – хлопнула она в ладони, пытаясь разрядить обстановку, – Ладно, давай зайдём домой, хорошо? – подруга подняла меня за плечи и повела домой.

День настолько вымотал, что, приняв душ и отправив Ленору домой, под обещанием, что не буду делать глупостей, отключилась на десять часов сна. На моем организме сказалось недельная бессонница. Когда веки разлепились, часовую стрелку перекинуло за полдень. Я не чувствовала своих глаз. Нет, вру, я чувствовала, как сильно они опухли. В них будто насыпали песок.

Взяв себя в руки и встав с постели, умылась, оделась, и скрыв ужас на лице солнечными очками, вызвала такси, направившись прямиком к Маттису. Всю дорогу меня не покидала вчерашняя ночь.

Что я ему скажу?

Даниэль узнал о Тине.

Он разбил твою машину.

Он практически признался мне в любви.

Он…просто он вновь сводит меня с ума.

Я уверена, что он вернётся.

Что из этого причинит ему меньше всего боли?

«Ничего из этого» – критично цокал внутренний голос.

Но когда оказалась на пороге его дома, единственное на что оказалась способна:

– Я согласна.

Маттис замер с поварешкой в руках. Наверняка они с Тиной готовили обед. Он глядел на меня устало и с едва скрываемой болью. Но я опустила взгляд. Не хотела видеть жалость. Он уже давно должен был остыть ко мне, после столь долгого отвержения с моей стороны. Однако Маттис не делал этого. Открыв дверь шире, он отошел, давая мне место пройти.

– У нас готовы гренки, – покрутил он поварешку в руках, – Давай поедим, а потом и поговорим?

Я правда была благодарна ему. Я дорожила им. Он был близок моему сердцу.

«Но не настолько, чтобы полюбить в ответ?» – снова вмешался голос в голове.

Прошла в дом, и не снимая очки села на диван в гостиной, сжав руками колени.

– Мам, ты плакала? – когда Тина подошла ко мне и села на колени, забыла обо всем. Её глаза затмили боль внутри.

– Нет, просто решила посадить новые цветы дома, но оказалось у меня аллергия, – поцеловала её ручки, нежно касающиеся моего лица, сняв очки.

Дочь накрыла мои глаза своими теплыми пальцами, заставляя прикрыть веки.

– Значит это плохие цветы.

Маттис сервировал стол, пока фоне играла тихая музыка, а вокруг нас было сотни мягких игрушек Тины.

– Девочки, обед подан!

Засверкав улыбкой, Тина потянула меня за собой. Мы принялись за гренки, оживленно болтая о погоде, работе, фильмах и лошадках, от которых Тина была в восторге.

Но сердцем чувствовала себя совершенно в другом измерение. Когда Тина ушла играть, за столом остались только мы с Маттисом.

Я должна сказать правду. Он заслуживает ее, как никто другой.

– Даниэль узнал о Тине, – задержав дыхание, оставила все приборы.

Нависло молчание. Маттис вслед за мной остановил свою трапезу, и посмотрел на меня. Сделав глубокий вдох, я рассказала все как есть, пропуская подробности нашего разговора. Но суть дела от этого не менялась; Даниэль все также остается отцом Тины. Теперь он знает об этом, и точно не оставит все просто так.