– Она помнит, – прошептал Даниэль, – И наконец я увидел твоего красавца, – оставив меня с Осенью, он пошёл к Ластару и начал гладить жеребца. Его окраска была иссиня-черной, словно сама ночь наградила его такой красотой, которую он, кажется, перенял от отца.
– Кто его отец? – тоже подошла к Ластару, уже строя предположения.
– Ты же самая уже догадалась, – самодовольно подмигнул Дэн, – А вот и он.
Мы посмотрели на скакавшего по склону горы Блэка. Его шерсть блистала на солнце, а густая грива развивалась в стороны от бьющего встречного ветра. Даниэль улыбался так счастливо, что сердце сжималось от теплоты в его глазах.
Он сложил руки вокруг рта и закричал:
– Блэк!
Жеребец поднял голову на отклик и побежал в нашу сторону. С двух сторон неожиданно появились все остальные; подросший Отто, серый принц Ханс и красавица Селеста. Все бежали к Даниэлю во главе Блэка. Горы, леса, яркое солнце и играющий с их гривами ветер. Это была их стихия. Даниэль принял правильное решение, дав свободу животным.
– Лошади! – радостный крик Тины прошелся эхом вокруг. Она побежала к нам и запрыгнула на руки отца.
Лошади оказались вокруг нас, бегая и играясь. Даниэль посадил Тину на шею и играл в самолётик вместе с обожаемыми друзьями. Позже нам принесли седла. Даниэль с Тиной оседлали Блэка, а мне досталась Осень. Было страшно садится в седло без подготовки, но Даниэль сказал довериться Осени и расслабится, что я, собственно, и сделала.
Момент был волшебным. Теплый попутный ветер бил в лицо, пение птиц вызывало умиротворение, как и звонкий смех Тины и Даниэля. Приятно пахло травой и цветами. Сейчас это напоминало ту самую картину в комнате Тины.
Один миг. Один день.
И…кажется я влюбляюсь вновь.
***
Ближе к ночи мы были дома. Тина заснула. Даниэль уложил её, а потом, не успели мы прийти в себя после поездки, как возле виллы припарковался синий «Maserati». Даниэль, увидев машину, в недоумении свел брови.
– Какого черта они тут потеряли? – но он все равно улыбался неожиданным гостям.
Только когда двери машины открылись, поняла о ком шла речь. Габриэль, Каир и Тристан весело подпевая (кроме Габриэля) продвинулись вперёд. У каждого в руках было по вину, а позади них показались чёрная копна волос Инесс и светлая Адрианы.
Каир заговорил первый.
– У меня сегодня мальчишник, дружище, – он обнял Даниэля за плечо, поднимая ввысь бутыль, – И ты не можешь его пропустить, – Каир явно был под градусом. Пьяно улыбаясь, он перевёл взгляд на меня, – Госпожа, – мужчина поклонился мне, утягивая за собой Даниэля.
– Не думал, что прощание с холостятской жизнью так обрадует его, – усмехнулся Трис.
Даниэль рассмеялся, продолжая свой путь к гостиной вместе с Каиром. Тристан прошёл мимо меня, улыбнувшись и галантно поцеловав тыльную сторону моей ладони. Габриэль был следующим.
– Мы правда рады тебя видеть, синьора, – он лишь кратко кивнул. Ни одна мышца на его лице не дернулась, но я знала, что он говорит искренне.
Инесс и Адриана налетели ко мне с визгом, крепко заключая в свои объятия. Я тоже закричала, обнимая их.
– Господи, я скучала, – шептала Инесс.
За пять лет в ней многое изменилось. Голос стал мягче и намного взрослее. Девушка вытянулась и обрела женственные формы. Только одно в ней не поменялось; её улыбка. Она все ещё казалось той девочкой, которую я увидела впервые. Ещё её стиль. Инесс все также носила свои любимые широкие джинсы со свободной посадкой, чёрные кеды с белыми шнуровками и короткий топ, не скрывающий её тонкую талию. Сейчас на ней вдобавок была кожаная куртка. Её волосы, как и раньше, были небрежно распущены.
Адриана несильно изменилась. Единственное, что заметила: её глаза. Они сияли. Той боли и тусклоты, что всегда в них играли, больше не было. На девушке был красивый молочный костюм и короткая фота невесты.
– Постой, – удивлённо разинув рот, посмотрела сперва на Дри, а после на Каира, – Вы что…женитесь?
Моей реакции все рассмеялись.
Так странно было видеть их спустя столько лет. Все стали взрослее, но в душе никто словно и не изменился. Инесс все ещё надувала по-детски губы. Каир также не переставал шутить и подкалывать всех. Габриэль оставался непоколебимым, улыбаясь в редких случаях. Трис все еще любил строить глазки. Его обычным языком всегда был флирт. И таковым он и остался. Адриана громко смеялась, смотря на Каира и слушая его шутки. Несмотря на длительное отсутствие меня в их жизни, или их в моей, я чувствовала себя как дома. Словно оказалась в родном месте после долгих лет скитаний. Моя душа пела.
Но сердце обливалось кровью, когда я смотрела на Даниэля. Мы сидели в двух концах гостиной и играли в гляделки, ведя немой разговор. Я не могла к нему прикасаться, не могла держать за руки и громко смеяться, как это делала Дри рядом с Каиром. Между нами с Дэном большой обрыв. Даниэль дал мне все необходимое для постройки моста над этим обрывом. И только мне решать, готова ли я к этому.
Готова ли я оказаться на мосту?