– Ну так вот, слушайте, – начал Тристан свою очередную смешную историю, которую прожил во Франции, – Я правда чуть не блеванул прямо в тарелку, – это он говорил об эксперименте с пробой лягушачьих лап, – На вкус, это мерзко, хотя моя мама так бы не сказала, – его улыбка немного напряглась при упоминании мамы. Смех немного стих, и тут Каир взял все в свои руки.
– Знаешь, что я понял, – посмотрел он на Габриэля, – Ты тут один холостой. Так неправильно, – Каир на полном серьёзе помассировал виски, словно решал колоссальную проблему, – Нам срочно нужно найти тебе кого-то, если Бри не в деле.
Габриэль отвел взгляд. Бри? Я не знала, кто она, но она явно его зацепила. Взгляд янтарных глаз говорил сам за себя. Сейчас в них промелькнуло что-то теплое, но в то же время недопустимое. Словно Габриэль даже боялся о ней думать. Он устало откинулся на спинку кресла, надувая щеки и выдыхая.
– А как же Трис? Он не входит в холостяки? – не удержалась, поменяв русло темы и рассмеявшись словам Каира.
– О, а его член уже под замком, – Каир ехидно улыбнулся Тристану, махнув рукой, но второму тема разговора, кажется, не понравилась. – Знаете что? – расширил глаза Каир.
Я смотрела в сторону детской, надеясь, что Тина не проснётся от шума. Кажется, Даниэль не сказал им о ней. Либо они прекрасно игнорировали детские игрушки вокруг, либо слишком пьяны, чтобы заметить.
– Уже несколько месяцев Тристан отвергает всех девчонок, – продолжил Каир. По глазам Тристана было понятно, что сейчас больше всего он желал заткнуть болтливый рот Каира. – А в прошлый раз, я застал у него дома вещи девушки и стол на двух персон. Вы представьте, они завтракали! Я считаю, – Каир поднял руку с бокалом, словно говоря что-то очень серьёзное, – Если Тристан Костано не выгнал девушку сразу после того, как кончил, значит дело серьёзное.
– Болван, – Тристан не отказал себе в удовольствии отвесить подзатыльник другу.
– Я оставил вас всего на несколько дней, а тут такие дела, – размышлял Даниэль, усмехаясь Тристану, – Значит, все серьёзно? И кто она? – Дэн вопросительно уставился на Триса. Складка между его бровями напряглась.
Инесс сидящая с правой стороны от меня заерзала. Неожиданно она встала с места, оставив бокал с вином.
– Я отойду в уборную, – она явно хотела ускользнуть как можно тише, но не получилось. Как только Инесс сделала шаг, весь дом заполнил визг игрушки.
Инесс подпрыгнула на месте, отходя от резиновой пони Тины.
– Твою мать, что это? – она подняла пони, уставившись на нас с Даниэлем, – Детские игрушки – это что? Типа новый фетиш? – усмехнулась Инесс, но не увидев ответной реакции от нас, замерла, – Постойте…это чья игрушка?
– Так они везде, – шмыгнул, как бы невзначай Габриэль, а потом он замолчал, словно в голове его заиграли шестерёнки.
Теперь на нас с Дэном смотрела не только Инесс.
– Что это за игрушки? Брат? Андреа? – Инесс разглядывала дом.
Моё сердце забилось быстрее. Осознание и ответы на мои вопросы пришли быстро.
– Эти игрушки…
Даниэля перебили.
– Мама, – детский голос нарушил тишину, как и быстрые шаги.
Дочь подбежала ко мне и крепко прижалась, разглядывая наших гостей с Али на руках.
– А кто все эти люди? – сонно зевнув, спросила дочь.
Её волосы были распущенны, а заспанные глаза внимательно оглядывали всех по очереди.
– Боже мой, – отреагировала первая Адриана. Девушка прикрыла рот, смотря на Тину, – Это девочка…она, – Дри посмотрела на Даниэля, – Она твоя дочь, – и это был не вопрос.
Её слова подобны кипятку горячей воды. Мартина в моих объятиях застыла, а после напряглась. Сомнений в том, что она наша ни у кого не было.
– Конечно она его, – вдобавок сказал Каир, – Ты посмотри на эти черты лица, она же копия…
– Хватит, – ледяной тон Даниэля заставил всех замолчать, – Не при ребёнке.
Члены семьи совершенно не в курсе, что Тина ничего не знала.
– Почему вы так говорите? – подала голос дочь. Она вырвалась из моих рук, сжимая кулаки, – Мой папа в путешествии, и он ведь не дядя Даниэль! – фисташковые глаза стали стеклянными. В них виднелись слезы, отчего мое сердце превратилось в узел, что вот-вот и разорвется.
Дочь повернулась ко мне. Даниэль замер напротив, глядя мне в глаза. Я растерянно смотрела в ответ. Будто он мог что-то изменить.
– Мама, – Тина вцепилась в меня, – Мама, – встряхнула она, и я наконец оторвала взгляд от Даниэля, посмотрев на дочь, – Ну, скажи же мне, кто мой папа?
Сердце замерло. Я перестала дышать.
Она впервые задала этот вопрос. Обычно Тина спрашивала об этом более мягко и невзначай, но сейчас спросила прямо. Стало страшно. Что сделать? Солгать?
Я не могла солгать. Моя дочь не могла расти во лжи. Хватит и того, что я делала это все пять лет.
Молчали все. Даниэль дал мне волю. Ситуация в моих руках. Скажу ли я правду? Зависит от меня.
Инесс тихонько села на свое место. Даже пьяный Каир замолчал.
– Твой папа, – в горле сухо, я давилась своими же словами, – Я хотела сказать, милая, – выдохнула, пытаясь погасить дрожь в голосе, – Дядя Даниэль – твой папа.