– Мама, – тихо всхлипнула Андреа, – Сегодня она приснилась мне, Дэн, – в глазах птички мелькали и счастье, и боль, – Впервые за пять лет она приснилась мне и сказала, что моё сердце знает ответ, и…, – Андреа замялась, складка между ее бровей стала глубже, – Она сказала, что ты не виновен. Она простила тебя. – ее глаза стали ярче, когда она посмотрела на меня. Без чувства угрызения. – Проснувшись, я никогда не была так уверена в своём выборе, – Андреа сжала мои ладони, – Я люблю тебя, Даниэль Грассо Конселло. Рядом с тобой мне хорошо. А если в месте хорошо, нужно искать пути решения, и я готова искать этот путь с тобой.
Ещё никогда не ощущал таких чувств, как сейчас. Бездна вновь начала наполняться светом. Моё сердце начало биться.
– И я тебя люблю, дьяволица. До самой смерти.
До нас доносились шум волн, тихие разговоры друзей и кажется кто-то даже разбил посуду. Инесс возмутилась. Я слышал.
Но в этом моменте были только я и Андреа. Плотнее прижал ее к себе и задышал с ней в унисон. Касался её лица, она моего. Словно впервые видели друг друга.
Больше я не позволю ей страдать.
– Автор Я.Д
Прощать – тоже искусство.
И я хотела стараться. Ради нас. Хотела познать это искусство.
Мама приснилась мне. Впервые за последние пять лет.
Во сне она была в том же возрасте, что и ушла от нас. Но мама была лучшим воплощением себя. Её густые и кудрявые волосы рассыпались прямо до поясницы, а на голове сплетен красивый венец из ромашек. Её любимые цветы. Белое платье развивалось на ветру, пока мама стояла у обрыва. Сердце забилось быстрее от осознания.
Я помнила этот обрыв. В первый раз падала я. Во второй раз мы падали вместе с Даниэлем. Но…что предвещало в этот раз?
– Мама, – прошептала в страхе, приподнимая руку в её сторону, – Там опасно. Идём ко мне.
Она обернулась. Солнечные лучи играли в её красивых еловых глазах. Наша с ней и сестрой общая черта. Она умиротворенно улыбнулась и вытянула руку в ответ.
– Я здесь, и тебе ничего не грозит, – её голос как из сказки. Так далеко, но и одновременно очень близко.
Глаза наполнились слезами. Я забыла её голос. Всегда мечтала услышать вновь. И вот…я опять его слышу. Мама так спокойна, и так красиво улыбается, что я сделала шаг, доверяя ей, ощущая под босыми ногами свежую траву. Она взяла меня за руку, притягивая к себе и крепко заключая в объятия. И тут я заплакала. Как ребёнок. По правде ребёнок. Слезы потекли по щекам и подбородку, а с лёгких вырывались рыдания.
– Т-ш-ш, – шептала успокаивающе мама, поглаживая по волосам, – Я рядом.
– Ты не уйдешь больше? – тихо спросила, вдыхая до боли родной запах. В детстве я любила крепко прижиматься к маме и дышать ею, мечтая, чтобы она не уходила к Марко, а я не слышала криков по ночам.
– Мне придётся, – мама немного отошла, заглядывая в мои глаза и начиная вытирать слезы с моих щёк, – Я пришла сказать кое-что очень важное.
Вокруг щебетали птички, внизу бушевали волны. Солнце слепило глаза, а объятия мамы грели душу. Так не хотелось вновь их терять.
– Что же это?
– Ты запуталась, малышка, – мама ласково заправила прядь выбивших волос за мое ухо, – Но помни, твоё сердце знает ответ, – она скользнула к моему сердцу, – Прислушайся. Я простила все свое прошлое, веточка, теперь твоя очередь. И меня…меня тоже прости.
Не успела отреагировать и даже вымолвить словечко. Мама обняла меня вновь, и тихо прошептала на ухо:
– Он твой человек.
На этом сон оборвался. Проснулась я с необычным чувством удовлетворения и ощущения, что жизнь стала налаживаться. Я посмотрела на Тину и Даниэля. Они лежали рядом, а мои пальцы были сплетены с пальцами Даниэля над головой нашей дочери.
И я чётко поняла, каков будет мой ответ.
***
Следующим утром меня разбудил детский возглас, кажись разошедшийся по всей Сицилии.
– Мама! Вставай! Вставай! Вставай!
Но глаза нагло не хотели открываться.
– Ну, мама-а-а, – завопила дочь, потянув за одеяло.
– Думаю, нам нужно дать маме немного поспать, – голос Даниэля заставил разлепить веки.
– У мамы болит голова, когда она много спит, – не отставала Тина, – А ещё, она обещала сегодня покупаться.
Я сонно подтянулась, улыбаясь своим мыслям.
Прощать нелегко. Нам нужны были эти годы разлуки, несмотря на боль, которую они нам принесли. Иначе, я не смогла бы сделать шаг навстречу.
– Ладно, уже встаю, – скинула ноги на мягкий белый коврик, – Вот и встала, – поднявшись, разинула руки в стороны, демонстрируя Тине, что проснулась.
Дочь захлопала в ладоши и раскрыла объятия, все ещё сидя на папиных коленях.
– Утренние обнимашки!