Никто, кроме нас полностью

– Не знаю, – Андреа ласково проводила линии по моим шрамам. Её пальцы скользнули к старому шраму, оставленному ею самой, затем опустились на свежие, полученные во время засады Карло.

Это успокаивало ее. Сколько бы боли она не прошла, Марко оставался точкой неизвестности и слабости.

– Я боюсь, – наконец призналась Андреа, – Вдруг он окажется хуже, чем Марко? А если не примет меня? Жив ли он вообще? Почему не искал меня? И вообще, знал ли обо мне? Знаешь, – она коснулась татуировки ласточки на моей груди, – Я все ещё боюсь думать о Ломбардии. Я люблю этот город, но воспоминания о Марко все портят. Он испортил даже самые хорошие воспоминания. А моменты с тобой…

– Они тоже испорчены, – ответил за неё, – Ведь для тебя были частью игры.

– Частью твоей игры, – нахмурилась дьяволица.

– На тот момент – да, – признался на одном дыхание, – Но сейчас понимаю, что с первой встречи был к тебе неравнодушен. Ты была не просто целью, а чем-то большим, – вспомнил те дни, когда внутри меня граничили испепеляющая ненависть и чувства вовлеченности. Я был привязан к Андреа с самого начала. – В тот день, когда ты познакомилась с Тристаном, все было спланировано к твоей краже. Тянуть я не хотел, но что-то помешало мне сделать дело. Габриэль ждал нас с самолётом, но все полетело к чертям собачьим, и я не смог. Как думаешь, почему? – усмехнулся своим же словам, – Да потому что уже тогда ты взяла меня в свои оковы. Не я тебя, а ты меня, дьяволица. В этой игре я был обречён на проигрыш с самого начала.

– Это была любовь? – сонно пробормотала Андреа, и прижавшись ближе, закрыла глаза.

– Это всегда была она.

***

Настойчивый стук в дверь вырвал меня из сна. С трудом разлепив веки, понял, что еще не рассвело. Часы показывали пять утра. До рассвета оставался час.

Кто это, черт возьми?

Андреа села в постели, потирая глаза и включая ночник.

– Кто там? – сонно спросила она.

Я, натягивая штаны, направился к двери.

– Это я, – раздался голос Габриэля.

Андреа, накинув халат, подошла ко мне. Я открыл дверь, и Габриэль, все еще в костюме, встревоженно оглядел нас. Он даже не ложился.

– Что такое, в такую рань? – нахмурился, наконец проснувшись в полной мере.

– Тебе лучше спуститься, – выдохнул Габриэль и исчез.

Мы с Андреа переглянулись. Наши взгляды остановились на комнате Тины. Быстро подойдя к ней, открыл дверь и выдохнул с облегчением, убедившись в целости и сохранности фисташки.

– Чувствует моя задница, мне это не понравится, – пробормотал, спускаясь по лестнице.

Андреа следовала за мной.

Только в гостиной я понял, почему Габриэль был так встревожен.

– Какого хрена она здесь делает? – выругался я вслух, глядя на Армандо и сидящую около него племянницу Гамбино.

Черт, это вовсе не хорошо.

От моего громкого и злого голоса девушка подпрыгнула на месте, подобно пугливому зайцу.

– Это я привёз её, – загородил ее Армандо.

– Племянницу нашего врага? – остановился в нескольких шагах от кузена только для того, чтобы не задушить раньше времени, – Клянусь, я уже жалею, что оставил тебя в живых, дорогой.

В тот день я поставил условие перед ним: он будет продолжать дело своего отца, а если нет, его ждёт та же участь, что и Карло. Армандо не боялся смерти, но он любил свою мать. Парень не стал бы причинять столько боли Карлотте. После трех дней заточения, Армандо понял, что Карло был на самом деле предателем, а что мы делали с такими, известно было всем. Он просто не мог винить нас в расправе.

– Брось, – закатил глаза Армандо, – Сейчас не об этом.

– Ты украл её? – свирепо сжались кулаки.

Последовало напряженное молчание.

– Ты украл её?! – повысил голос, теряя самообладание.

– Даниэль, – Андреа встала между мной и Армандо, отталкивая меня назад, – Сначала выслушай.

Только ради Андреа отошёл от Армандо и встал за креслом, сжимая мягкую ткань мебели.

– Они бы выдали её за гребаного старика, если бы я не сделал этого, —начал Армандо, повышая голос в ответ, – После несостоявшейся помолвки, Самира была опозорена, Даниэль. Гамбино лишь хотел избавиться от дочери предателя, кидая в постель старого ублюдка, а я не мог позволить этому случится, ведь это и моя вина, что помолвка не состоялась!

– Дерьмо, – со злость. Толкнул кресло, и оно со скрипом отъехало от меня.

Самира Гамбино прикрыла глаза, снова испугавшись. Я разозлился еще больше. Армандо коснулся ее ладони и успокаивающе сжал. Черт, он явно втюрился в девчонку.

– Боже, девочка, не пугайся ты так.

– Хватит кричать! – возмутилась Андреа, с укором посмотрев на меня, – Взрослые мужчины, так разбирайтесь с проблемами подобающе и без шума. Ты разбудишь Тину и пугаешь девушку, – она подошла к Самире, и взяв под локоть, увела на кухню, с предлогом, что сварит кофе.

– Ты понимаешь, что Гамбино поднимет бунт? – спросил Габриэль. В отличие от меня, он был спокоен как тибетский монах.

– Я женюсь на ней.

– Конечно женишься, – рассмеялся я, присев, – Вернуть не получится, они убьют ее сразу.