– Возможно ты и прав, но моя жизнь не имеет смысла без Андреа, – улыбнулся, думая о птичке, – Я готов с удовольствием умереть ради неё, и восстать тоже. В этом и заключается любовь. Она возрождает веру в лучший день, когда у нас её так мало. Стоит ли это всей боли? – иронично рассмеялся, – Стоит. А ты думаешь, у других простых людей нет риска?
Габриэль не стал отвечать, а я добивать. Погруженные в свои мысли, мы продолжали пить уже остывшее молоко, пока к нам не спустился Каир.
– Тусуетесь без меня, да? – сонно зевнув, прищурился друг в одних спортивных штанах, собственно, как и я, – Все с вами понятно.
– Садись уже, балда, – указал на место рядом.
– Подожди, тоже молоко возьму.
Каир присоединился к нам. До рассвета мы так и просидели в гостиной, попивая молоко и разливаясь смехом над нашем детством. В этом моменте не было ничего. Ни проблем, ни Гамбино, ни мирских забот. Мы снова были теми мальчиками, по ночам кравшими молоко, а на утро получавшими подзатыльники от экономки
– Камилла Перри де Лазар
Нежные прикосновения губ к шее разбудили меня. С закрытыми глазами я чувствовала, как его губы растягиваются в улыбке на моей коже. Поцелуи медленно поднялись к подбородку. Улыбка самовольно расцвела на лице, и я открыла глаза.
– Вставай, нас ждёт самолёт, – заговорчески улыбнулся Дэн.
После сказанного сон мгновенно исчез.
– Какой?
– Ну, тот, что летает в небе, – рассмеялся Даниэль, руками показывая полет самолёта.
– Ну-у-у, – растянула возмущенно, – Скажи-скажи-скажи, – накинулись на него со спины, пытаясь повалить, что мало получалось.
Даниэль захохотал еще громче, касаясь моих ладоней на его плечах. Неожиданно, мы поменялись местами, и я оказалась под ним, прижата мужским телом к матрацу.
– Ты сказала, что любишь Ломбардию, но все твои воспоминания об этом городе испорчены, – Даниэль коснулся моей щеке, невесомо проводя линию к моим губам, и смотря так, словно впервые видел. – Я все исправлю.
Сердце подпрыгнуло в груди. Глаза побежали по чертам его лица. Я не верила в услышанное.
– В Ломбардию? – переспросила настороженно.
– Именно, – Дэн встал и потянул за собой. Такой счастливый и воодушевленный, что его радость перенялась мне. Засмеялась вслед, давая счастью заполучить каждую частичку лёгких, – Собирайся, – сорвался поцелуй с моих губ.
Оторвавшись через силу, Дэн убежал готовить завтрак.
На часах едва пробило шесть утра. Особняк спал, когда, приняв душ, выдвинулась на кухню, посмотрев, как спит Тина. Дэн поставил две кружки на стол по середине столовой, и увидев меня, широко улыбнулся. Я села на стул, смотря за каждым движением своего мужчины. Он поставил сыр, маслины, ягоды, горячий хлеб и масло на стол. Мы не переставали улыбаться, словно влюбившиеся впервые подростки.
– Тина полетит с нами? – сделала глоток горячего кофе, что приятно обжигал горечью.
Наконец закончив накрывать на стол, Даниэль присел напротив и принялся за свой завтрак.
– Инесс согласилась с удовольствием за ней присмотреть, – ответил Дэн, – Поэтому в этот раз только я и ты.
– Что мне взять из одежды? – закинула кусочек сыра в рот, думая о том, что ждёт нас в этой поездке.
– Бери, что тебе пригодится, – Даниэль самодовольно прищурил глаза, и я уже знала, что за этим последует что-то очень грязное. – Я все равно планирую большую часть времени видеть тебя без вещей.
– Какие интересные у вас планы, Синьор Конселло, – ухмыльнулась в ответ, приложив к губам клубнику и запредельно медленно надкусив.
Нектар фрукта потёк по подбородку. Даниэль проследил за этими каплями, и я сжала бедра под столом, ощутив прилив возбуждения. Не прерывая зрительного контакта, большим пальцем стерла капли, после чего облизала этот палец на глазах Дэна, горящих азартом.
Он уже был готов потянутся ко мне, но я быстро спрыгнула со стула, оставляя оставшеюся ягоду на столе.
– Ладно, я пошла собирать вещи, – игриво пританцовывая бедрами и чувствуя голодный взгляд Даниэля, побежала вон, как маленький ребёнок, выигравший джекпот.
Спустя час мы выдвинулись в путь, попрощавшись с Тиной, которой не хотелось ни на секунду отрываться от сладкого сна. На прощание мы с Даниэлем расцеловали малышку, вдохнув побольше ее прекрасного райского запаха.