Маска с балкона испустила громовой вздох, но главные обиды были еще впереди. Потому что из каждого сектора, даже из сопливого первого, мигом высунулись добровольцы. Все они желали поправить недотепу Игоря Викторовича и предлагали свой, более правильный вариант фамилии гостьи, от «Ведро» до «Стерво». Честное слово, я никогда не думал, что простое слово «тавро» можно – безо всякого злого умысла! – исказить
До начала шоу Таисия Глебовна предупредила меня, что в своем заключительном слове коснется двух тем, одинаково больных для нынешней России, – олигархов и избыточного веса. Но во время финальной шестиминутки обе темы были отброшены за-ради третьей, самой злободневной: воспитания подрастающего поколения мерзавцев. Все шесть минут новоявленная Фрекен Бок потратила на низведение и курощание неблаговидных юных карлсончиков. Наши игроки, дети вообще-то умненькие, с хорошей успеваемостью и без вредных привычек, узнали вдруг, что их первейшие беды – лень, пьянство, наркомания, токсикомания и немотивированная агрессия, плавно переходящие в международный терроризм.
К концу этого монолога первый сектор готов был разрыдаться от отвращения к себе. Третий сделался мрачно-задумчив. Шестой же стал деятельно перешептывался. Видимо, старшие прикидывали, чем им заняться раньше: клея нюхнуть, водки выпить или сразу уж перейти к международному террору? На всякий случай я сурово погрозил им пальцем, а после эфира лично сопроводил гостью через служебный ход, вплоть до самых дверей ее машины. Раз уж меня, человека мирного, мадам Тавро едва не превратила в душителя, то что говорить о людях погорячее, из нашего техперсонала? Кто-нибудь мог уронить ей на голову прожектор или софит.
По пути вниз я, презирая себя, стал лицемерно сетовать на распущенность детей, на их склонность к ужасным непредсказуемым выходкам. Мимоходом я придумал пару гнусных случаев вандализма, изобрел душераздирающую историю о трех сердечных приступах – один из них даже с роковым исходом. После чего старательно намекнул гостье: если, мол, наша телеигра
Куда там! Отойдя от первого шока, Таисия Глебовна твердо заявила мне, что трудностей не боится, к вечернему эфиру подготовится лучше прежнего и проведет воспитательную беседу с детьми еще качественнее, используя богатый опыт брата-прокурора.
Мне стало совсем тошно. Я вернулся к себе в студию, прошел в режиссерский отсек и начал просматривать запись утреннего эфира. Татьяна, умница, старалась, как могла, глушить охи-вздохи с балкончика, но звуки все равно просачивались сквозь периферийные микрофоны. Будь мы не «Угадайка», а «В мире животных», зритель Сибири и Дальнего Востока подумал бы, что под маской – средних размеров бегемот или носорог, которого забыли покормить.
С трудом досмотрев до середины, я плюнул, взял пачку «Явы» и пошел на лестницу – курить и думать про то, как спасти вечернюю смену, если вдруг Лаптев или Сердюк не совладают с мадам. Теперь идея запихнуть ее на сутки в тюремную камеру не казалась мне такой уж бесчеловечной. Поразмыслив, я даже нашел ее вполне гуманной: детей мне было гораздо жальче.
Можно, допустим, заманить ее в архив или в трансформаторную и там запереть. Однако не хочется подвергать угрозе ценные записи программ, а уж тем более – энергохозяйство на этаже. Да и не поместится она ни там, ни здесь, разве что утрамбовать… Можно сделать и наоборот: нам всем забаррикадироваться от нее в студии «Угадайки». Двери у нас крепкие, стальные, полтора часа продержимся легко. Правда, боюсь, шума вокруг будет много. К тому же детей во время пауз не выпустишь. И Ленц телефон оборвет. Но это, в принципе, наименьшее из зол…
– Педофилам – наш пламенный привет! – На лестнице показался веселый и довольный жизнью Буба Кудасов. – Слушай, Лева, а чего это дети от тебя такие смурные разбегались? Кто у тебя сегодня был-то? Джек-потрошитель?
– Почти, – кивнул я. – Писательница Таисия Глебовна Тавро. Она же «ТТ», она же русская Патрисия Хайсмит. Чемпионша в жанре женского детектива, по версии «Книжного вестника».
