На следующий день, после смерти мамы, я открыла все архивы камер и увидела одну единственную запись, которая сохранилась с того рокового вечера.
Открыв видео, сразу узнала знакомую маску. Чёрная.
Тот самый незнакомец, встал напротив камеры, поднял маленький пульт и нажал на кнопку, после этого камера затряслась и отключилась.
Он специально оставил её. Убийца хотел, чтобы мы знали о нем. Но вот никому это было не нужным. Его план провалился. Марко не скорбил по своей жене.
Что там, умерла жена Дона Ломбардинской20* мафии. Ему она была даже не нужна. Наоборот хорошо, он избавился от одной преграды, что мешала официально взять в жены молодую девушку, которая родит ему наследника, и станет очередной пленницей.
Незнакомец, который вызвал во мне самые необыденные чувства. Заступился за меня. Которому я отдала самое последнее, что в скором времени осталось бы у меня от мамы, оказался ее убийцей.
Я была настолько зла.
Мне было пятнадцать, и я верила в справедливость. Верила в неё, когда несла запись к отцу, а он сказал забыть об этом. Верила, когда, связавшись с полицией, принесла им записи, а они ответили молчанием, отправив домой.
Какой же дурой была. Каждая шайка работала на Марко. Каждый полицейский, каждый доктор, даже букашка, мирно ползущая по Милану, была в его власти. Это сломало меня и мою веру окончательно.
– Зачем ты это говоришь? – недоумеваю.
Внутренности скручивает, и глухо тянущаяся боль внизу живота усиливается. Ставлю руку на это место, пытаясь держать себя в руках.
Дарио поворачивается ко мне, и намного серьёзней продолжает. Все краски на его лице исчезают в одночасье.
– Тем парнем на видео, является Даниэль Грассо Конселло. Он убил твою мать.
Всё вокруг замирает.
Я. Дарио. Стены. Люди. Звуки.
Слышу только чёткое биение своего сердца.
Первое, на что натыкаюсь: отрицание.
Этого не может быть.
Этого не может быть.
Этого…
Мысли обрываются, как и пелена перед глазами. Голос Дарио возвращает чёткую картину перед собой.
– Пять лет назад я следил за их семьёй. Точнее за Даниэлем, это…
– Я тебе не верю, – придя в себе, заявляю твердо.
Дарио кивает с улыбкой на лице, словно говоря: «я знал, что не поверишь»
– Это тебе, – мужчина протягивает флешку.
Мое тело заливается свинцом.
– Посмотришь сама, – Дарио кидает взгляд за мою спину.
Могу предположить, что Каир совсем рядом.
– Я знаю, что завтра будет передача товара, – быстрее говорит прокурор, – Тебе достаточно позвонить на номер, который я дал тебе, чтобы он оказался за решёткой. Тебе решать, Андреа, – его рука все ещё протянута передо мной, и несмотря на все отрицание внутри, беру флешку, сжимая в руках.
Дарио надевает маску и проходит мимо. В ней его не узнать, поэтому Каир лишь провожает мужчину хмурым взглядом. Когда парень подходит, я крепче сжимаю флешку в руках, и незаметно прячу в клатч. Каир протягивает воду.
– Он к тебе подходил? – спрашивает он с настороженным взглядом.
Отрицательно качаю головой, делая глоток холодной воды. Но даже это не помогает. Все внутри сжимается. Я не дышу. Сердце бьется медленно, словно тоже не верит в услышанное.
– Спасибо, – отдаю бутылку обратно.
Мы спускаемся к остальным гостям.
Прежде чем подойти к столу, делаю глубокий вдох, и натянув улыбку, сажусь на место. Даниэль улыбается мне, что-то говоря, но я не слышу. Он тянется к моей руке, сплетает наши пальцы и ставит на свое бедро. Его прикосновения успокаивают. Нет. Разве человек убивший маму, мог вызывать во мне столько чувств? Мог стать хранителем моего сердца?
«Он убил твою мать»
Все это так сильно не походит тому, что я вижу и чувствую сейчас. Так противоречит. Его прикосновения, влюбленный взгляд, которым он одаривает лишь меня и слова признания.
Я не верю.
Не хочу.
– Всё в порядке? Ты дрожишь, – до боли любимый голос выбивает все вокруг, и вновь доказывает обратное.
Он не мог этого сделать.
Поднимаю взгляд, надеясь, что через маску не видно моих стеклянных глаз.
– Мы можем поехать домой? – голос ломается.
Даниэль понимает меня. Мы уезжаем сразу.
В особняке никого, кроме прислуг и охранников. Даниэль не задает вопросов, а я ничего не говорю. Мы раздеваемся и ложимся в кровать. Я поворачиваюсь боком. Дэн прижимается к моей спине, давая чувствовать тепло его тела, дыхание на своей коже и слышать сердцебиение.
Сон – спасает. Я засыпаю в рука Даниэля, наслаждаясь каждой секундой словно в последний раз. Позволяю себе забыться, на подсознательном уровне зная, что возможно, это последняя ночь, когда эти объятия мне не мерзки.
Ближе к четырем утрам, Даниэль начинает собираться на рейс. Напоследок, он садится на корточки у кровати, наклоняется ко мне и касается губами моих губ. Нежно. Сладко. В моем случае,
– Вернусь завтра ночью, – шепчет Дэн в несколько футах от моего лица.
– Буду ждать, – отвечаю с краткой улыбкой.
Ведь я и вправду надеюсь, что буду ждать. С любовью и трепетом, и расскажу о нашем малыше.