На следующий день с трудом могла сжимать пальцы.
Они опухли. К ним невозможно было прикоснутся. Но даже это, несмотря на все, не испортило утро в отсутствие Марко. Даже бабушка Кора.
Я вышла в коридор, когда с противоположной комнаты показался Даниэль.
Только сейчас в мыслях проскальзывает вчерашняя ночь. И, черт возьми, я вспоминаю чем все это закончилось.
Какой я дурой была, что попросила его остаться. Что хотела этим сделать?
Быстро опускаю взгляд, и неожиданно понимаю: разве он был не прав в своих действиях? Кто в здравом уме будет соглашаться остаться с девушкой, которая принадлежит другому?
Правильно, никто.
Даниэль пошёл следом, ступая по лестнице, когда я спускалась на завтрак.
Дома сопутствовала тишина. Бабушка Кора наверняка зависает перед телевизором, а Вивьен ушла ещё ранним утром на подготовку благотворительного вечера, устраивающимся женщинами синдиката. Мне тоже предлагали войти в этот состав, но я, даже не думая отказалась.
Каждую неделю встречаться с женщинами, мужья которых такие же ублюдки, как и Марко?
Нет, спасибо!
Чувствую всем телом взгляд Дэна, когда начинаю варить себе кофе и достаю сливки из холодильника. Добавив их в напиток, несу чашку за стол, накрытый для завтрака, и присаживаюсь. Аромат горячего кофе заставляет потечь слюнкам, и я делаю глоток. После пытаюсь взять кусок хлеба и намазать маслом, но пальцы левой руки даже не сгибаются, и кусок падает на пол.
– Черт, – чертыхнулась под нос, и ушла под стол за куском упавшего хлеба.
Поднимаю его, и беру ещё один, но в этот раз вмешивается Даниэль, разрушая нагнетающею тишину между нами.
– Постой, я сам, – он перехватывает мою руку, забирая хлеб и нож для масла.
Поднимаю взгляд, пытаясь уловить хоть толику эмоций на его лице. Но все тщетно. Даниэль для меня как закрытая книга, запечатанная слоями, невозможными разорвать.
А ведь так хотелось.
Он берет и ловко делает мне бутерброд, положив поверх брынзу, и подтягивая вперёд оливки.
Невольно улыбаюсь, не понимая, почему меня это так удивило?
Даниэль каждый день наблюдает за мной во время завтрака, обеда и ужина. Неудивительно, он знает, что на завтрак я ем исключительно такие бутерброды, и обожаю оливки.
– Надеюсь, я не ляпнула вчера ничего лишнего? – спрашиваю, мельком глядя в его сторону.
Специально делаю вид, что ничего не помню. Только так, унизительная ситуация не будет стеной неловкости в наших и без того непонятных отношениях.
Даниэль отходит на шаг, скрещивая руки позади, как делает всегда.
– Нет. Ты уснула, – его холодный голос чуть ли не заставил меня дрогнуть.
Поднимаю взгляд, не в силах понять быстрый переход его настроения.
Его глаза были устремлены в сторону панорамных окон кухни, выходящих на светлую лужайку и задний двор.
Скорее всего я напугала его вчера своим откровением.
Сколько раз я обещала себе не быть слишком близка к нему? И сколько раз я провалила это обещание?
__________
Возможно странно, что я уже не так сильно противилась свадьбе. Но мне стало все равно, и теперь я понимала Тину. Я настолько отчаялась, что спокойно принимала тот факт, что стану женой Рицци Романо.
Единственное, что радует до невозможности – Тина. Я буду с ней.
До свадьбы оставалось меньше двух недель.
Сегодня Марко был в более сносном настроении. Хотя, судя по тому, что пропавший товар не возвратить, а начать войну против Конселло не хорошая идея, он был в безвыходности. А это как известно, всегда было его ненавистью. Он не любил быть загнанным в клетку зверем. Удивительно, но семье Конселло удалось это сделать. Отец был в бешенстве.
– Свадьба будет в поместье Романо, – сообщила Вивьен, что я и без того знала.
В последние дни Вив совершенно измотана. Точно знаю, что состояние отца сказывается и на ней. Он отыгрывает всю злость на своей жене. Я стала для него табу. Он не мог меня избить. Свадьба была не за горами. Вряд ли кто-то хочет, чтобы невеста шла под алтарь вся в синяках. Поэтому, максимум могла получить несколько пощёчин. Или сломанные пальцы. К слову, два моих пальца за несколько дней стали намного лучше. Я могла хотя бы их сгибать.
– Скоро придётся выбирать свадебное платье, – добавляет Вив, листая глянцевый журнал с коллекцией белоснежных платьев.
Закатываю глаза, переключая каналы на телевизоре. Даже не хотелось смотреть на эти платья.
– Мне все равно, хоть в лоскутах пойду.
– Андреа, – смирительно качает головой девушка, – Ты согласилась на этот брак. Разве тебе не хочется красивой свадьбы? – приподнимает Вивьен бровь, – Она первая и последняя в твоей жизни, – от этих слов становится дурно, – Даже если все по расчёту, ты достойна лучшего.
Смотрю в ее голубые глаза, а после взгляд спускается ниже, к основанию шеи, на которой были отчётливо видны отпечатки всех пяти пальцев Марко.