– Ты что делаешь? – угрожающе смотрю на нее, – Это не детский сок, если перепутала.
Инесс стреляет раздражённым взглядом, дёргая носом, что делает всегда, когда злиться.
– Я не ребёнок. Мне…, – зарекается девчонка, но тут же перебиваю.
– Тебе нет восемнадцати.
– Напомнить, когда начал пить ты? – в насмешливой улыбке расплывается чертовка.
– Я другое дело, – кидаю в ответ.
– Нет никакой разницы. Если я девушка, это не…
– Есть, – отвечаю настырно.
– Нет! – не перестает спорить та.
– Есть.
– Нет.
– Ну хватит уже, – влезает Андреа, немного отталкивая Инесс от меня, – Вы оба, – кидает она по очереди взгляд на нас, – Люди смотрят.
– Грубиян, – отворачивается Инесс, скрестив руки на груди.
– Глупая, – фыркаю в ее сторону.
Андреа не сдерживается, и заливается смехом.
– Что? – недоумеваю, следя за её реакцией.
– Ведёте себя как дети, – бокал вновь оказывается в ее руках.
– Слышишь братец? – влезает вновь Инесс, кивая в сторону своей новой подруги. Они, что, сговорились? – Это она намекает на то, что ты ведешь себя как пятнадцатилетний подросток.
Спорить с этой мелкой занозой в заднице не было сил. И если сейчас я не отстранюсь, спор продолжиться.
Музыка подыгрывает мне. Спохватившись, протягиваю руку дьяволице, которую она без вопросов принимает. Тяну к себе, и медленно веду к центру танцпола, окруженному несколькими клумбами зеленых карликовых деревьев.
Внимание присутствующих и без этого, вновь приковывается к нам.
Припечатываю Андреа к себе за талию. Так близко, что уверен, она почувствовала пистолет, прикрепленный к моему ремню. Это было видно по немного взволнованным глазам и сбившемуся дыханию. Андреа дотягивается до моего плеча, судорожно осматриваясь вокруг.
– Смотри на меня, – уверенно приказываю.
Девушка поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. В очередной раз понимаю, насколько хрупкой была дьяволица. Она едва доходила до моего плеча, а длинные и нежные пальцы могли утонуть в моих. Сильных и грубых.
– Что тебя тревожит? – хмурюсь, – Взгляды? Шепот? Их мнение?
– Мне плевать на их мнение, – безразличием отвечает она, – Просто…, – Андреа опускает глаза, смотря под ноги. Так она делает, когда вспоминает прошлое. Я уже учел эту черту в ней.
– Смотри на меня, Андреа, – не устаю повторять, – Но только не опускай взгляд.
Она поднимает. Вновь. Заставляя утонуть в своих чертовых глазах.
Мы двигаемся под мелодичный такт. К нам присоединяются другие пары. Атмосфера становится более развеянной. Большой палец начинает проделывать круговоротные движения на женской талии, заставляя Андреа немного расслабиться, и продолжить танец без напряжения.
– Все годы своей жизни, я убегала от мира в котором живу. Каждый праздничный вечер в нашем доме, я стояла в углу, на балконе, ожидая, когда мама даст знак, что можно идти по своим комнатам, и не прятать синяки от присутствующих, – грустная улыбка трогает губы девушки, – Только сейчас понимаю, насколько сильной была мама. Она не показывала слабость. Да, не могла пойти против отца, но среди людей она ходила с высоко поднятой головой. Никогда не давала себя в обиду, – Андреа сглатывает. Я видел. Эти слова давались ей с трудом, но были единственными, что могли отвлечь, – Но…она всегда ломалась, когда дело касалось отца. Словно он был наркотиком, от которого она не могла отказаться, даже если этот наркотик делал больно ей и другим, – птичка разочарована качает головой, поджимая губы, а я молчу. Даю ей выговориться, введя в танце, и продолжая держать в своих объятиях.
Почему так хочется обнять её как маленькую, и погладить по голове, тихо шепча слова ободрение? Черт, что за мысли?
«Что с тобой происходит, Дэн?» – шепчет внутренний голос.
Мысленно бью себя по лбу, и спускаюсь с небес на землю.
– Она была зависима от него, – продолжает Андреа, не переставая смотреть в мои глаза, словно разыскивая причал, к которому можно доверится, – Думала, что любила, но нет. Это была не любовь. Любовь не должна причинять боль, – взгляд зелёных глаз становится блестящим.
Слезы хотели найти свободу. Но она не давала этому случится. Она не давала себе плакать. Убегала от эмоций, чувств и боли внутри. Все это, черт бы меня побрал, она заглушала физической болью.
– Андреа…, – это было все, на что я оказался способен.
Хотелось так многое сказать. Что она не одна сломлена. Что она сильная, и сможет преодолеть это, но слова упорно не хотели выбираться наружу.
– Я не хочу быть как она, – перебивает птичка, – Не хочу принимать этот наркотик, – голос звучал отчаянно, – Быть зависимой, – все движения останавливаются. Музыка решает вновь подыграть, и заглушается.
Мы стоим в центре, в объятиях друг друга, не в силах оторваться друг от друга. Столько недосказанного. Непонятного внутри. Все это разрывало нас обеих.
– Мы остались одни на танцполе, – напоминает Андреа, отводя глаза и смотря вокруг.
Оборачиваюсь на зрителей, и понимаю, что и вправду, остались только мы. Придя в себя, отхожу на шаг от девушки, возвращаясь к нашему столу. Инесс пропала, что радовало. Минус один пожиратель моих мозгов.