Читатели, с удовольствием прочитавшие зарубежный кинороман "Никто кроме тебя", могут проследить за развитием событий и встретиться сполюбившимися героями во второй части. Литературная обработка Л.Л.Файнбер.
Часы на городских соборах Гвадалахары только что пробили два раза – вразнобой и гулко. Только на том соборе, который был построен францисканскими монахами ещё лет триста назад, во времена испанского владычества, при кровавом короле Филиппе ІІ, колокол приятно выделялся серебряной чистотой мелодии.
Летний воскресный день, казавшийся в этом провинциальном мексиканском городке таким долгим, тягучим, скучным и бесконечным – как ни в каком другом месте, – медленно клонился к закату.
Антонио Ломбардо, наконец-то, открыл глаза – он окончательно сбросил с себя дрёму. Вообще-то, дремать днём никогда не было в его правилах, но в столь скучный воскресный день он просто не знал, какое иное найти себе применение.
Заслышав колокольный звон, Антонио вздохнул и почему-то невольно подумал: «Скука воскресного дня – явление атмосферное. В таких небольших мексиканских городках, как этот, затишье обычной городской суеты передаётся как-то незаметно, наверное – по воздуху, и любой, кто не хочет ему поддаться, должен с самого раннего утра работать с утроенной силой… Вот в будний день можешь сколько угодно изнывать от праздности, а соборных часов ни за что не услышишь, как бы не старался… Нет, что ни говори, конечно же Гвадалахара – по-своему неплохой город, но, тем не менее, отсюда надо поскорее уезжать…»
Мысли Антонио остановились на работе.
Работать? Антонио Ломбардо вспомнил об офисе, который он устроил себе в центральной, деловой части города. В будние дни он развивал там прямо-таки лихорадочную деятельность. Конечно, цель любого бизнеса – деньги, и он действительно зарабатывал, и совсем неплохо, однако деньги никогда не были его самоцелью – куда приятнее для него было тратиться на подарки. Что-то, а делать подарки Антонио Ломбардо было кому…
Антонио по-прежнему занимался строительным бизнесом, а дела у него, как и всегда шли неплохо. Ломбардо решил, что средств, которые достались ему в наследство, явно недостаточно для того, чтобы обеспечить достойную жизнь своей семье не только сегодня, но и в далёкой перспективе. Тем более, что родовой дом он переоформил на мачеху Викторию – несмотря на решительные протесты последней Антонио был непреклонен в своём решении. Правда, оставался банковский счёт и, притом, немалый… Но, жить на проценты не устраивало Антонио ни в коем случае.
«Всему хорошему рано или поздно приходит конец, – с улыбкой объяснил он как-то своей молодой жене, которая смотрела на него любящим взором. – Так что надо позаботиться о будущем…»
Ломбардо решил попробовать обернуть наследство – целеустремлённый, энергичный и необыкновенно работоспособный, он сумел за достаточно короткое время устроить и без того немалый капитал. Впрочем, теперь Антонио предпочитал не отправляться в длительные служебные поездки по стране, как любил делать это раньше, когда жил в Акапулько, а проводить как можно больше времени в Гвадалахаре, со своей семьёй…
После возвращения Антонио к Ракель молодые единодушно решили, что им не стоит переезжать в Акапулько и остались тут, в Гвадалахаре. Конечно же, иногда они наведывались и на роскошную виллу, к мачехе Антонио, Виктории, и к Камиле – те всегда рады были их видеть, тем более, что женщины безумно любили маленькую дочку Антонио и Ракель. Однако большую часть времени Ломбардо проводили тут, в тихой Гвадалахаре…
После того, как Антонио застрелил своего сводного брата Максимилиано, в Акапулько, как и должно быть, состоялся громкий судебный процесс. Конечно же, как и предполагалось, Антонио был оправдан по всем пунктам и освобождён сразу же в зале суда – его действия были признаны необходимой обороной.
Правда, Ракель, которая тогда уехала из Акапулько в свою родную Гвадалахару, узнала обо всём только из газет спустя несколько недель после суда…
Зато Луис Трехо, гнусный предатель, был осуждён на восемь лет строгого тюремного заключения. Марта, младшая сестра Ракель, привела неоспоримые свидетельские доказательства его вины.
Когда карабинеры отводили Луиса из судебного зала в тюрьму, он, обернувшись, бросил Антонио со злобным блеском в глазах:
– Я ещё отомщу тебе! Ты ещё узнаешь, что такое Луис Трехо!…
Впрочем, Антонио тогда не расслышал, или сделал вид, будто бы, не расслышал этой грубой реплики – его мысли были заняты Ракель…
