Точно такая же машина с большим красным крестом на капоте приехала на площадку в тот памятный день, когда в переулке Нимейроса был найден труп несчастного хозяина «Золотого барана»…
Анхель Парра очень не любил эту машину с красным крестом, он знал, что от неё можно ждать только неприятностей…
«Ладно, потом выясню, что за машина и чего ей тут надо, – подумал Анхель. Вернувшись к первоначальной теме, он продолжал свои размышления: да, остаётся преступник, убийца дона Хуана Франциска. Так что же остаётся убийце?… Свалить это убийство на Мигеля Габриэля?… Ну, допустим, так… Тогда возникает вопрос. Откуда же этот самый чёртов Друг Правосудия, знает, каким именно именем назвался преступник по телефону?… Ведь об этом знали только двое: я и Романо… Остаётся предположить, что письмо написано молодым Сантильяной… Но ведь это просто уму непостижимо!… Зачем, чего ради Романо писал бы мне анонимку, неужели он не мог явиться ко мне сюда и сказать с глазу на глаз?!… Кроме всего прочего, он же видит меня каждый день… Испугался Мигеля Габриэля?… Чушь, я никогда в жизни в это не поверю… Тогда, следуя такой логике, ничего другого не остаётся предположить, чем обвинить де ла Фронтеру в этом преступлении… Впрочем, в то, что Романо испугался Мигеля Габриэля, я никогда не поверю, как, впрочем, н в то, что мой друг мог совершить это ужасное преступление…
Поднявшись из-под стола, Парра принялся нервно ходить по комнате…
Он был обескуражен, возбуждён и возмущён одновременно…
– Хорошо, – продолжал он свои размышления вслух, – хорошо… Кто же это мог сделать?… Так, ещё раз: об имени Мартин Тринидад Санчес на всём белом свете знали только я, Романо и…
Прищурившись, Анхель ещё и ещё раз прокрутил в голове сложившуюся ситуацию.
– Ну, ну, кто же ещё мог об этом знать?… – подумал он. – Ну, думай, Анхель, думай!…
Парра иногда приободрял подобным образом самого себя…
– Ну, кто же ещё?… Имя Мартина Тринидада Санчеса, частного поверенного из Гвадалахары, звало только трое: я, Романо, и…
Внезапно Анхеля осенило: ведь если сам преступник, позвонив по телефону в тратторию «Золотой баран», назвался этим именем, стало быть, он и мог написать это анонимное письмо!
«Да, так оно и есть, – решил Парра, – даю голову на отсечение, что письмо написал именно он… Так, так, хорошо, уже ближе. Теперь остаётся только узнать, кто же преступник… Впрочем, какие ещё могут быть сомнения!… И так всё понятно…»
Однако полицейскому комиссару необходимо было подстраховаться ещё и ещё раз…
Подойдя к селектору внутренней связи, Парра нажал кнопку:
– Капрал Оливейра!…
Из динамика послышался голос дежурного по участку полицейского:
– Слушаю, сеньор комиссар!
Парра твёрдым голосом произнёс:
– Зайдите ко мне…
Спустя минуту полицейский комиссар уже давал указания капралу:
– Вот это письмо, – он коротко кивнул на стол, – срочно отдайте на графологическую экспертизу… Пусть заодно снимут и отпечатки пальцев… Только не напутайте, как в прошлый раз; ведь письмо читал и я, так что смотрите, там могут быть и мои отпечатки…
Капрал коротко козырнул:
– Слушаюсь, сеньор комиссар!…
Капрал, осторожно положив при помощи пинцета письмо и конверт, в котором оно пришло, в целлофановый пакет, удалился…
Анхель, усевшись за своё место, облегчённо вздохнул и, вынув из кармана сигареты, с видимым удовольствием закурил…
– Так, – сказал он сам себе, – я не хочу, конечно же, загадывать, но мне кажется, я знаю, кто написал это письмо… Кажется, знаю… Что ж, остаётся дождаться результата экспертизы…
Капрал Оливейра, точно угадав мысли своего начальника, вызвал Анхеля по селектору.
– Сеньор полицейский комиссар, – произнёс он, – я только что послал курьера в лабораторию…
Анхель нетерпеливо спросил:
– Ну, и что?…
– К сожалению, результаты будут не позже, чем через сутки…
Парра недовольно поморщился, сутки для него было слишком много…
– А почему так долго?…
В голосе Оливейры послышались извинительные интонации, будто бы он был в чём-то виноват.
– В лаборатории очень много работы…
– Бездельники, – поморщился Парра.
Оливейра закашлялся:
– Они просто не успевают…
– Ладно… Большое спасибо, – ответил Анхель и отключил селектор.
После этого Анхель выпустил через нос сизоватую струйку табачного дыма и задумался…
«Мигель Габриэль, Мигель Габриэль… Нет, наверняка и ему что-то известно… Но почему он не хочет говорить?… Почему он не сказал мне о том, что ему известно тогда, когда мы с ним виделись в последний раз?… Тогда интересно – кто же?… Неужели Луис Трехо?… Мне кажется, они никогда не были знакомы… Гм-м-м… Что его сдерживает?… Может быть, его просто запугали?… Нет, тогда бы он наверняка рассказал мне об этом – ведь я для этого человека не просто комиссар полиции, но ещё и товарищ, и друг… Нет, что-то тут не так…»
Парра затушил сигарету.
От плохо потушенного окурка шёл едва заметный прямой дымок, завихрявшийся на конце. Дымок этот напоминал какое-то фантастическое полупрозрачное дерево из забытой детской сказки…
