Жаждущие руки, голодные губы и скользящие друг по другу тела. Во сне мы с Зейном были идеальной парой, по крайней мере, я так чувствовала. Реальная жизнь – совсем другое дело… Вряд ли мы бы смогли выдержать даже два дня друг с другом. Несмотря на всю мою любовь и уважение к нему, мы слишком разные, и Зейн не тот, кого я ищу. И даже мои мысли не мешают мне провести руками по его волосам, прежде чем уйти. Всегда было интересно, как это ощущается…
Две недели прошло с тех пор, как мы говорили с отцом. За все это время я ни разу не навестил маму. Чувствую себя паршиво из-за этого, но мне необходимо держаться на расстоянии, потому что папины проповеди действуют мне на нервы. На этот раз я поступил умнее: позвонил Далиле, спросил, когда отца не будет дома, и только после этого отправился в Нью-Джерси.
Для марта было необычайно тепло, поэтому я надел футболку с короткими рукавами. И в этот раз взял ноутбук с собой. Может, получится написать что-нибудь, пока буду рядом с мамой. Я радуюсь скорой встрече с Далилой, потому что мы давно не виделись. Она была моей няней и экономкой моих родителей с тех самых пор, как они поселились в Нью-Джерси. У нее не было никакого опыта в воспитании детей и ни единой рекомендации, когда она появилась на пороге нашего дома с ребенком на руках и умоляла взять ее на работу. Далила была в полном отчаянии и дрожала как осиновый лист.
Моя мама приняла их обеих, дала ей работу и крышу над головой. Они даже подружились. Эмбер, дочь Далилы, теперь адвокат, работает и живет в городе. Далила для меня как тетя. Ее сильно ранит состояние моей матери, как моего отца и меня.
Когда я припарковался перед домом родителей, она ждала меня на крыльце. Так же как это делала моя мать. Думаю, Далила желает облегчить мне жизнь, но все равно очень горько, потому что хочу, чтобы меня встречала мама.
– Персик, отлично выглядишь.
Я качаю головой и крепко обнимаю ее, прежде чем поцеловать в щеку.
– Ты все никак не можешь перестать меня так называть.
Специально делаю вид, что огорчен ее словами, но если честно, рад им. Это единственное, что напоминает мне о моем счастливом детстве в этом доме.
– Не могу дождаться, когда ты наконец-то приведешь подругу и я смогу показать ей все твои детские фотографии, особенно те, на которых ты голенький.
– Тебе придется долго ждать.
– Да, так все говорят. Пойдем, твоя мама ждет тебя.
Она говорит так каждый раз, когда я приезжаю. Мы вместе входим в спальню. И на этот раз мама сидит в инвалидной коляске и смотрит в окно – это лучше, чем лежать в кровати и смотреть в потолок.
– София, посмотри, кто пришел.
– Привет, мама. – Я опускаюсь перед ней на корточки и беру за руку. Улыбаюсь с надеждой, но она гаснет – мама никак не отвечает мне. Далила сжимает мое плечо, словно пытается придать мне сил, но это не помогает. Слеза катится по щеке от понимания, что я не могу изменить состояние матери. Нет средства от холода, который сейчас внутри ее и делает ее похожей на пустую оболочку. Шок от того, что она никогда больше не сможет ходить, до сих пор глубоко сидит в ней.
– Я люблю тебя, – шепчу ей, целуя в щеку. Даже если все покатится к чертям, я буду любить ее, цепляясь за свои воспоминания. Беру стул и сажусь рядом с ней, достаю ноутбук и начинаю печатать. Мама никак не реагирует на мое присутствие. Проголодавшись, иду на кухню к Далиле, которая тотчас ставит передо мной тарелку дымящегося тыквенного супа.
– Ты выглядишь ужасно голодным. Садись обедать.
Я быстро съедаю весь суп.
– Ты, случайно, не голодаешь в Нью-Йорке?
– Ничто и никогда не сможет сравниться с вашими деликатесами.
– Сначала попробуй мое жаркое.
Она протягивает мне полную тарелку и улыбается.
– Она вернется.
Далила все еще надеется на чудо, даже если оно невозможно. Я ел, не вслушиваясь в ее слова, а она продолжала говорить:
– Ваш отец нанял нового терапевта, который считается лучшим в области травм.
– Новый психиатр, понятно. Он сам когда-нибудь разговаривает с ней, спит в ее комнате?
– Думаешь, твой отец – тиран? Ты не прав. Он всегда хочет только лучшего для своей семьи. Да, он разговаривает с ней каждый день. Приезжая домой, твой отец всегда заглядывает к Софии, спрашивает меня о ее самочувствии, и он все еще спит в их комнате, даже когда у него бессонница из-за работы.
Ее слова отрезвляют меня. Я до сих пор из-за своих обид по-настоящему не говорил с отцом. На самом деле все было совсем не так, как я себе придумал. Он по-прежнему рядом с мамой, как и я, но вернуть ее к полноценной жизни может только чудо…
– Похоже, я ошибался в отце…
– Скорее всего. Между вами так много разногласий, хотя нужно просто откровенно обо всем поговорить друг с другом.
– Наверное, ты права. – После этих слов сдавленность в груди пропала и я могу дышать свободнее. Я узнал главное – отец не бросил маму.
– Что у тебя нового? – спрашивает Далила.
– Снова начал писать.
– Да, было время… Ты раньше любил писать. Не думал отправить книгу в издательство?
– Еще рано. Сначала ее нужно закончить, а потом найти человека, который прочтет ее и выскажет свое мнение.
