Поднявшись с земли, мы молча переглянулись, не решаясь нарушить молчание. Марсело постарался беззаботно улыбнуться, но по его затравленному взору было ясно: парень ни жив ни мертв.
Техасская кампания
Наскоро пообедав жареной рыбой, медузами и овощами, мы, разделив часть провизии по рюкзакам, перекочевали в нашу реальность. Этьену удалось перебросить нас в Техас в электромагнитном коконе, оставив «Глорию» на вершине острова у груды камней – в нашем мире дирижабль непременно осел бы на какую-нибудь крышу или гору, как это случилось в прошлый раз, когда он впервые причалил к громоотводу на моей недостройке. И оказался бы совершенно бесполезен. Все дело в том, что гелий слишком дорого обходится, и Этьен считает, что те запасы, которыми мы обладаем, быстро иссякнут, если транжирить их направо и налево (ежели кто не знает: подходящий для нашего мира наилегчайший гелий имеет свойство постепенно улетучиваться, просачиваясь сквозь любые оболочки). Да и потом, ради нагрева даже обычной, классической смеси кислорода и гелия до температуры, пригодной в нашей реальности, требуется определенный расход не только энергии, но и времени – последнего может не хватить, коли придется в срочном порядке удирать от диггеров на «Глории». А посему к баллону цеппелина мы подвели атомный нагревательный элемент, а также нагнетатель, обеспечивающий непрерывную циркуляцию воздуха – обычное дело, по меркам Нетиви Фэй.
Однако, с другой стороны, теперь нас может подстерегать опасность иного рода: что, если не получится, минуя границы миров, вернуться в Страну Дирижаблей строго в пределах координат означенного эпицентра техасского Торнадо? Дело в том, что здесь, в Штатах, на многие мили вокруг тянутся монотонные пески, дует шквалистый ветер, висит желтый туман, да при этом еще торчать в ожидании Смерча придется ой как долго – словом, довольно сложно не сместиться ненароком на тридцать-пятьдесят метров в сторону-другую. Тем более что нам просто необходимо найти временное укрытие. Но в таком случае есть вероятность на обратном пути очутиться прямо посереди моря – далеко не только от «Глории», но и вообще острова. Скажем, где-нибудь в окружении акул и крокодилов. А как запомнишь это самое место, эпицентр, когда кругом слишком уж однообразный пейзаж?
На всякий пожарный мы очертили себя кругом – впрочем, вряд ли возможно проделать такое в пустыне среди песчаных дюн: правильнее будет сказать, мы обложились со всех сторон булыжником. В центр воткнули ржавый металлический багор, найденный на одной из свалок, тут и там криво выглядывающих из-под наносов.
Свалки, надо заметить, обнаруживаются в техасской пустыне повсюду, куда бы мы ни кинули взор: стоит только пристально сощуриться и оглядеться – осторожно, вполоборота, чтобы глаза не засыпало песком. Хотя в вечном полумраке среди серо-желтого облака и смога наши слизистые не спасли бы даже сварочные маски. Лично у меня набрался уже целый рот песчинок, а носом дышать вообще оказалось невозможно.
Мы настороженно огляделись: то здесь, то там, вплоть до самого небоската, слабо вырисовываются в тумане размытые очертания покинутых домов, заваленных набок, с перекошенными решетками и тарелками антенн. Меж куч ржавого лома и хлама кое-где проглядывает скудная полузасохшая растительность – кактусы и саксаулы. Не говоря ни слова – собственно, попытка наладить беседу была бы чистым безумием при данных обстоятельствах – мы, пряча лица от ветра, направились к ближайшему двухэтажному зданию, невзрачному и убогонькому. Этьен толкнул дверь, и она тотчас повисла на одной петле. Поспешно убрав с порога оборванные провода, как выяснилось, обесточенные, Принц Грозы пригласил нас внутрь.
