Мятые Уши нахмурился и прошел мимо, как будто вообще не собирался останавливаться. Яна так и не поняла, что ему было нужно. В муки совести верилось с трудом. Но тут Мятые Уши остановился и, развернувшись, спросил:
— Уверена, что Тьер ничего тебе не сказал в космопорту?
— Ой, ну, конечно! — буркнула Яна. — Я бы скрывала информацию из природной стервозности! Шеф запретил мне заниматься этим делом. Так что Тьер весь ваш… надеюсь, вы его скоро поймаете, и мне не придется возвращаться, чтобы помочь.
Мятые Уши неприятно усмехнулся.
— Вы слишком в себе уверены, агент Лис.
— А вы — нет? — огрызнулась Яна.
Тут в коридор выглянула Рина, привлеченная голосами, и Мятые Уши поспешил испариться. Яна лишь отмахнулась в ответ на вопросительный взгляд напарницы.
Автомастерская размещалась в помещении, которое можно было бы спутать с ангаром. Но только снаружи — внутри пространство ощущалось совсем по-другому, как будто схлопываясь в невозможной черной дыре. Остовы полуразобранных автомобилей, детали, ящики с инструментами — все это создавало впечатление занятости пространства, заставляя человека чувствовать себя Алисой, внезапно оказавшейся в кроличьей норе. Но мало кто знал, что, на самом деле, в автомастерской есть еще одна мастерская, более скромная по размерам, но куда более масштабная по замыслам.
Понадобилось некоторое время, чтобы среди разномастного хлама отыскать хозяина мастерской. Он был таким же грязным и покрытым машинным маслом, как и все вокруг. Это затрудняло процесс идентификации.
— О, Яна! Я уж думал, ты себе, наконец, нормальную тачку купила. Вместо этого троглодита!
— Только не говори мне, что не можешь ее починить!
— Эй, можно понежнее обращаться с гением?! Просто… будь твоя тачка собакой, ее бы следовало усыпить из жалости!
Жаргонные словечки в лексиконе владельца автомастерской вполне естественно соседствовали со словами, значение которых Яна не всегда могла определить без словаря. Его называли Профессором. Сколько Яна себя помнила — ни разу не слышала, чтобы кто-то назвал его по имени. Когда-то — весьма непродолжительное время — Профессор преподавал в каком-то университете, но ему там не понравилось. «Слишком мало возможностей для самореализации», — пояснил он, когда впервые показал Яне свою подпольную лабораторию скромного гения. Профессор был гением без оговорок. В его голове вечно крутились десятки идей, он то и дело что-то совершенствовал и преобразовывал. Однако гениальность профессора изрядно компенсировалась его «творческим безумием». Большинство его изобретений имели самое нелепое предназначение и отказывались работать уже во время первых тестов, но это не могло остановить скромного творца.
Чтобы зарабатывать на жизнь, профессор держал автомастерскую.
— Если бы мне платили столько, чтобы хватало на приличную машину, я бы давно устроила эвтаназию этому «троглодиту», — притворно покаялась Яна. Профессор хмыкнул в густые топорщащиеся усы.
— Только не надо рассказывать мне эти ужасы! А то прямо совестно с тебя деньги брать за ремонт… На самом деле проблема не в твоей зарплате, а в том, что тебе выдали права.
— Ага, значит, ремонт ты все-таки сделал?
— Конечно, сделал. Даже выпрямил ту отвратительную вмятину на крыле. Она была похожа на медузу… терпеть не могу медуз. Но этой развалюхе строго противопоказаны стрессы. И сдается мне, ты — сама по себе уже стресс для своей машины.
— Как и она для меня! Но без нее, знаешь ли, стресс еще сильнее.
— Да ладно! Эта каракатица была такой медлительной, что ее, наверное, люди пешком обгоняли.
Яна насторожилась и внимательно взглянула на лучащегося счастьем своей гениальности Профессора.
— Была? — уточнила она, чувствуя неладное. Вместо ответа Профессор кивком головы пригласил ее вглубь мастерской. Машина была накрыта видавшим виды брезентом, но не узнать ее было сложно: такие угловатые модели не выпускали уже лет десять. Яна вопросительно взглянула на Профессора. Тот жестом фокусника и без видимых усилий сдернул брезент.
— Ой! Ты протер фары! — послушно восхитилась Яна. Профессор тяжело вздохнул, намекая на то, как тяжко ему приходится в общении с подобными клиентами.
— Главное, не то, что снаружи, а то, что внутри! — назидательно объявил он.
— Ты что, ее еще и пропылесосил?!
На этот раз вздох профессора был едва ли не соболезнующим.
— Я кое-что подправил в двигателе и подновил ускорители. Теперь твой динозавр будет таки летать, а не только вид делать. Ограничения по скорости я не успел определить. Так что если случайно вылетишь в космос — не забудь сообщить мне, я взыщу с тебя проценты… Да, еще я сделал бронированное напыление.
— Э… Проф, я вовсе не намекаю на склероз, но напыление ты уже делал.
— Так то была обычная броня. Такую тебе и в вашей агентурной автошарашке сделают. А с этим составом твоя машина может пережить небольшой взрыв с последующим большим пожаром… правда, при условии, что не отключится кондиционер. И я не уверен, что после этого машина снова поедет…
— Слушай, а дом твоим суперсоставом можно покрыть?
