Помощь на дороге Илья считал долгом каждого автомобилиста. Он никогда не проезжал мимо авто с открытым капотом и поднятых рук. Убедившись, что постов милиции поблизости не видно, он сделал крутой поворот через сплошную полосу. Пока ставил машину на ручной тормоз, мимо промчался автомобиль ГАИ, взвывая сиреной и сигналя мигалками, за ним следом пронеслась бронированная НИВА с надписью ОМОН.
Сердце Ильи на мгновение сбилось с ритма. Он подумал, что его незаконный маневр был заснят хитроумной камерой слежения, и наряд милиции мчится по его душу.
— Фу ты, испугали, ядрена вошь. Чего это у них приключилось там? — сказал Илья, глядя вслед процессии и испытывая некоторое угрызение совести — случилось что-то серьезное, а он радуется этому, потому что спецслужбы проехали мимо.
— Вот ведь, зараза какая, страх-то этот, — пробормотал астроном, досадуя на себя, — А в войну, поди, и не такое случалось, не мигалки с визгом, а стрельба со свистом. Люди что ли другие были…
Илья высунул голову из открытого окна:
— Гражданочки, помощь нужна?
Автомобиль ГАИ с мигалкой затормозил в пятидесяти метрах от живописной конструкции из белой «Тойоты» и зеленого грузовика. Бронированная «Нива»[5] с надписью ОМОН подлетела почти вплотную. Из нее словно горох высыпали четыре плотные фигуры в разлапистой форме и в касках. Держа автоматы на перевес, они окружили груду железного хлама некогда бывшего двумя разными автомобилями. С верхнего этажа конструкции высунулась голова, потом рука с пистолетом. Фигуры в касках бросились в рассыпную и залегли в придорожном кювете.
— Бросай оружие, ложись, руки за голову, — дежурно проорал старший группы.
— Ребята, — крикнул Олег, — Я брошу оружие. Только не надо мордой в асфальт. Я же все-таки офицер милиции. Вы знаете, я вам, ребята, так рад. Не представляете как. Думал, мне каюк. Какой-то псих пытался меня переехать на своем грузовике. Он убежал в сопки.
От автомобиля ГАИ к месту событий бежал милиционер. Он махал руками и что-то кричал. Ему навстречу пригибаясь, словно под градом пуль, рванулся один из омоновцев с криком: «преступник вооружен» добежал до милиционера и сбил его с ног.
— Это не бандит, это мой начальник, — успел крикнуть милиционер, падая ниц под тяжелое и жесткое от бронежилета тело, — Майор Моренюк!
В этот момент Сергей с удовлетворением наблюдал, как группа захвата обезвреживает «оборотня в погонах».
— Ага, попался голубчик, — бормотал Сергей, видя, как один омоновец сбил с ног одного из переодетых бандитов, — Сейчас вам покажут кузькину мать и раков, где они зимуют заодно. Мысленно Сергей приправил свою тираду несколькими весьма импозантными замечаниями по поводу вариантов сексуального контакта омоновцев со всеми родственниками пойманного бандита.
Когда после недолгих переговоров омоновцев с бандитом, они, перебежками с автоматами наперевес двинулись в его сторону, Сергей забеспокоился.
— Подкупил, — было его первой мыслью, — Это его кореши, — мелькнула вторая мысль.
Третья оказалась самая здравая — бежать. И Сергей оврагом, приволакивая ногу, что было сил, припустился прочь, стараясь держаться вдоль шоссе. В этот момент он не думал о том, что куда бы он не убежал, как бы далеко сейчас не спрятался, его все равно найдут по грузовику, который остался на дороге, через транспортное предприятие, где лежала его трудовая книжка.
Женщина Илье понравилась. Статная. Вежливая. Интеллигентная. Она обаяла его с первых же слов. Такое количество слов «извините», «простите», «будьте любезны» он слышал последний раз в оперном театре от тех, кто пробирался мимо него до своего места в середине ряда.
Илья несколько раз объяснил Соне как нужно ехать дальше, чтобы быстрее попасть в Находку. Сам он изучил дорогу по атласу автомобильных дорог времен СССР, но что же может измениться, если заводов и людей в Приморье с тех пор не прибавилось. А раз не прибавилось, то и лишним дорогам здесь взяться неоткуда да и незачем. После того, как ситуация была выяснена, Илья, забравшись под капот старушки «хонды», лично убедился, что ремонта не требуется. Соня уже в который раз сказала: «спасибо большое, всего доброго», но Илья никак не мог заставить себя проститься и уехать.
