— А вдруг ты ему не понравишься, он меня потом из друзей пошлет на хрен. Вот тебе и моральный ущерб. Да такой огромный, что…
— И сколько ты хочешь за свой ущерб?
— Двести… баксов, конечно, — Мулат распахнул глаза, пораженный собственной наглостью.
Ирина возмущенно фыркнула:
— За что? Пятьдесят или катись ты…
— Сто, — охотно снизил цену Мулат.
— Грабитель, — процедила сквозь зубы Ирина.
— Крохоборка, — парировал Мулат.
— Пятьдесят, — не уступала Ирина.
— Ладно уж, жмотка. Только деньги вперед.
— Дело сделай, гуляй смело. Когда он ко мне подойдет тогда и получишь.
— Ну, хоть предоплату дай, аванс, на издержки обращения морального и физического.
— Какого обращения? Я прошу просто поговорить. Подойди к нему, расхвали меня, как хочешь, как ему надо, чтобы заинтересовался мной, вот и все. Где тут издержки? Друг он тебе или нет?
— Но это трудное задание, очень трудное. У него всяких баб, как грязи. Надо его убедить на тебя обратить внимание.
Дверь приоткрылась. Из нее высунулась лохматая голова. Узкое бледное лицо Лохматого, обрамленное давно нестриженными патлами, расплылось в понимающей усмешке.
— Я на все согласен, пупсик.
Мулат испугался, что Ирина передумает и обратиться со своим предложением к конкуренту, согласился:
— Ладно, только для тебя. Никому больше не стал бы помогать.
— Закрой дверь, — Ирина раздраженно толкнула створку двери.
Лохматый едва успел убрать из проема лицо.
— Ты поговори с ней хотя бы, — Мулат умоляюще вытаращил глаза. Белки глаз влажно блеснули на его смуглом лице. Радушная улыбка сползла с его губ. Лицо, которым Мулат мастерски владел, сразу же отразило глубину его отчаяния.
— Она меня убьет, — доверительно прошептал он Хану. — Вон она, там стоит. — Мулат скосил выразительный взгляд чуть вбок и куда-то за себя. — Не губи. Ну, хоть для вида потолкайся около нее.
Хан посмотрел в направлении взгляда Мулата и заметил на верхних ступенях крыльца, где и сам всегда любил стоять, знакомую довольно миловидную девушку, кокетливо стреляющую в их сторону взглядом. Решение возникло спонтанно, мстительное, злое.
— Ну что ж, я спасу твою жизнь, будешь должен, — сказал он и пошел к девушке.
Ирина не верила своим глазам: Хан шел к ней с самыми серьезными, как ей показалось, намерениями. «Все-таки я умница, — думала она, незаметно оглядывая свое отражение в стекле окна, рядом с которым стояла, — с умом вложила деньги. А если у меня с Ханом все сложится, то я здорово наварю».
Хан заметил особую вызывающую тщательность в одежде Ирины — платье, туфли, и даже ногти были одного цвета — ярко красные. Платье плотно облегало фигуру, выгодно показывая ее достоинства — высокую грудь и довольно узкую по размерам груди талию. Высокие шпильки удлиняли ноги, придавая ее фигуре модельную стать. Яркий макияж и высокая прическа говорили о том, что девушка специально готовилась к этой встрече.
Ирине показалось, что ход времени замедлился, она успела отметить про себя неприветливо отрешенный вид Хана, но не придала этому значения. Хан всегда был серьезен, а его жесткие короткие волосы и неизменный темно-серый костюм подчеркивали его уверенность в себе. А его пристальный взгляд приводил ее в трепет. Тем не менее, она сохраняла достоинство и приготовилась благосклонно принять его внимание, показать свое женское очарование и не сразу же, но все же согласиться на первое свидание. «А если он сегодня же предложит постель?» — спросила сама себя Ирина, отметив стремительность походки Хана, но не успела обдумать ответ, потому что он уже был рядом и задал вопрос, который она не ожидала услышать.
— Ты хочешь выйти замуж?
Ирина изумленно распахнула глаза и застыла с открытым ртом. Счастье оказалось ближе, чем она его ждала.
Не дожидаясь ответа Хан задал следующий вопрос:
— У тебя есть с собой паспорт?
Но Ирина, кажется, не понимала, что от нее хотят. Ее мозг застыл на одной радостной мысли — «я выхожу замуж». Мулат, который последовал за Ханом, тоже ошалел от услышанного, но в отличие от Ирины, у него не пропал дар речи.
— У нее всегда паспорт с собой, на всякий случай, вдруг кто-нибудь замуж позовет.
Ирина метнула на Мулата из-под густо накрашенных ресниц яростный взгляд. Тот нагло ухмыльнулся и потер между пальцами воображаемую бумажку.
— Давай его мне. — Хан протянул руку.
Ирина никак не ожидала такого поворота событий — от полного безразличия до такого неудержимого наступления. Она неловко стала шарить в своей модной сумочке, довольно маленькой по объему, тем не менее, нужная книжица никак не хотела в ней находиться. Когда паспорт оказался в руках Хана, он по-хозяйски сунул его во внутренний карман пиджака и коротко бросил ей:
— Жди здесь.
А сам отправился в приемную колледжа, где собирался решить вопрос с административным отпуском, чтобы его исчезновение не вызвало подозрений.
— Ну, где мои непосильным трудом нажитые баксы, — Мулат придвинулся к Ирине, заглянул в ее сумочку.
— Ты мне еще должен, — дернула плечом Ирина, — забыл что ли. Так что мы в расчете.
