- Через Данбичжэнь в сторону России прошел монах из буддистского монастыря. У него приглашение на буддистский съезд, который проходит в России. По виду - европеец. Едет с русскими в машине. Что делать? - это известие от "брата", работающего на контрольно-пропускном пункте было кстати. Пин удовлетворенно потер руки. А вот и мальчик, которого подменили, - догадался он, - Я знал, что эти тупоумные якудза не смогут сделать чисто ни одно дело. Оставили младенца в живых. Первое правило любого предприятия - убирать возможные проблемы до их возникновения. Этот Борис нам и поможет выполнить задуманное. Надо только приложить немного фантазии.
- Доставьте мне парня.
- Они уже находятся на русской территории.
- Я, кажется, китайским языком говорю - остановить машину и вернуть объект обратно, - рявкнул Пин в трубку.
Потом набрал номер Ши:
- Нужно убрать лишних людей в Уссурийске. Сделай так, будто якудза вырезали всю семью Моренюк. Информацию подать во все газеты в таком виде - якудза убивали свидетелей. Да, и ту женщину с теплохода, тоже убейте. Теперь она слишком много знает.
"Всё складывается очень хорошо, - Пин ежился от удовольствия, - монах захочет отомстить виновнику гибели своей семьи, в мы ему поможем. Хи-хи-хи, ведь одному ему не справиться".
***
Перевалив сухопутную границу в районе контрольно-пропускного пункта Данбичжэнь, и оставив позади КПП русских пограничников Турий Рог, "уазик" споро бежал по бетонной полосе. В салоне машины было не скучно, потому что Ту пытался учить русские слова и очень смешил Ивану своим произношением.
- Куда мы этого монаха денем? Не понимаю, как с ним быть. Куда едет, где будет жить? Надеюсь, не у нас дома. - Сказала Соня, обеспокоено наблюдая за излишним вниманием, которое монах проявлял к ее племяннице.
- Сейчас купим по пути китайский разговорник и спросим, что он за нами в Россию попёрся, - ответил Илья, а потом добавил, поглядывая в левое зеркало заднего вида. - Ой. Что-то мне не нравится вон та машина. Догоняют. Ну-ка, и я притоплю газку.
- Они тоже еще быстрее поехали. - Соня повернулась назад всем корпусом и стала следить за следовавшей за ними машиной. - Ну да. Точно. Они нас догоняют! - воскликнула она.
- Погоня? - Илья почувствовал прилив адреналина, - Наверное, китайские пограничники как-то узнали, что я втихую увез исторические документы, не объявив их в таможенной декларации, теперь хотят отнять. Врешь, не отберешь!
Ивана встала коленями на сидение и приникла к заднему стеклу.
- А может быть, они просто куда-то торопятся, - предположила она.
- И мы поспешим. А. может быть, это его монахи за ним гонятся, он без спросу сбежал. Они его обратно хотят вернуть. Нет, Ту, не бойся, мы тебя не отдадим. Русские своих не бросают, - нервно шутил Илья, все время поглядывая в зеркало заднего вида.
До следующего населенного пункта оставалось несколько десятков километров, это не более часу пути. Вдруг сзади раздался сильный хлопок, и в обшивку машины что-то стукнуло, будто камень попал, и посыпались стекла. Сквозь проем заднего окна, обрамленного осколками выпавшего стекла, Ивана увидела, как из переднего окна машины в нее кто-то целится. Ту навалился на нее всем телом, прижимая к сидению кресла.
- Ай! Они стреляют! - закричала Соня испуганно, - Что это такое? Что им нужно?!
- Что-то или кого-то мы везем. Может быть, этот кто-то - наш монах.
- А нельзя как-то выяснить, чтобы они нас случайно не убили?
- Нет, нельзя. Погранслужба или милиция сначала предупредили бы, а эти сразу стреляют. Мигалки нет, мегафона нет, значит, надо бежать. Шиш они нас достанут. Нас сибиряков голыми руками не возьмешь. Все пригнитесь!
Шлепки по железу застучали чаще. На крутом повороте Илья не успел сбросить скорость, машину занесло, он стал заваливаться на бок. Соня вскрикнула, Ивана почувствовала, что падает куда-то. Ударяется головой, тупая боль в затылке и последняя мысль: "Где, как, и что сделать, чтобы этого не случилось?"
***
Ивана открыла глаза. Она лежит. Темно. Полнолуние. Сквозь гардины, которой завешаны окна, в комнату пробивается свет луны, загадочный и манящий. Не возможно оторвать глаза от яркого диска. Он будит в душе неясное беспокойство, которое заставляет всматриваться в него вновь и вновь. За голубоватыми разводами на его лике прячется какая-то тайна, которую хочется непременно разгадать. Свет ложится на пол, стены, мебель и белые простыни постели причудливыми узорами, делает тени особенно контрастными. И сердце тревожно бьет в грудную клетку, мерно отсчитывая секунды. Необычно сильно стучит.
*Ивана: Какой странный свет, кажется, сердце выпрыгивает ему навстречу, и его очень трудно удержать. Дышать легко. Голова немного кружится. Но так приятно, будто от шампанского. Как я люблю полнолуние! Я люблю тебя, жизнь!
*Хан проснулся от легкого напряжения в голове, мысли были непослушными, наивными, чужими. "Смерть неизбежна", - одернул он себя.