— Хватит, — я сглатываю и в течение нескольких секунд пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. — В твоем возрасте совершенно нормально думать, что каждая любовь — последняя. Я тоже так считала, когда выходила замуж. Но на деле молодость очень склонна к преувеличениям. Если я останусь, то первое время между нами действительно все будет замечательно. Но потом… Потом начнется быт. Новизна чувств притупится, и ты станешь жалеть о том, что связал свою жизнь со мной, стареющей и бездетной. Ты молод, популярен, успешен. Перед тобой открывается такое потрясающее будущее! Впереди столько возможностей, столько чудесных женщин…
— Карина! — рявкает парень, раздраженно сжимая кулаки. — Не втюхивай мне, что мои чувства — херня. Это не так. Никаких возможностей ты меня не лишаешь, а женщины… Да плевать я на них хотел! Я натрахался, слышишь? Нагулялся. Я нас хочу. Тебя и меня. Вместе.
Богдан делает еще один крошечный шаг, и в ноздри забивается запах его кожи, смешенный с сигаретным дымом и прибитый ментолом. Самый потрясающий аромат, который я когда-либо вдыхала. Родной и бесконечно любимый.
Ну зачем он так со мной? Зачем все это говорит, терзает душу, мучает? Неужели и впрямь не понимает, что нет у меня выбора? Просто нет. Я заслуживаю спокойствия. Заслуживаю права не терзаться чувством вины каждый раз, когда вижу женщин с колясками. Заслуживаю возможности не сравнивать себя, тридцатилетнюю и изломанную, с его молоденькими поклонницами, пуляющими лифчики на сцену. Я заслуживаю долбанной душевной гармонии, которая вот уже несколько лет отказывается ко мне возвращаться.
А Богдан заслуживает счастья. Простого человеческого счастья, которое я, увы, ему подарить не способна.
Олег принял мое нежелание иметь детей. Принял и смирился. И, учитывая то, что мы с ним вместе прошли через потерю ребенка, его принятие кажется мне вполне естественным.
А вот с Богданом я так поступить не могу. Слишком он необыкновенный. Сильный и в то же время беззащитный в своей неподдельной искренности. Сосем еще юный. Чуткий. Трогательный. Светлый. Самый светлый мальчик на Земле.
Делаю глубокий медленный вдох и задираю подбородок повыше, чтобы продемонстрировать непреклонность и решительность. Да, только так. По-другому прекратить затянувшуюся пытку не получится.
— Послушай меня внимательно, Богдан. Давай поговорим по-взрослому. Я замужем и приняла решение остаться с мужем. Ты можешь сколько угодно меня переубеждать, но это ничего не изменит, — вижу, как от лица парня отливает кровь, а веки, наоборот, выразительно краснеют. Дальше смотреть на его боль нет сил, поэтому я опускаю глаза в пол. — Я уезжаю в Америку. Сегодня. Сейчас. И ты не будешь этому препятствовать.
— Карина, пожалуйста, не надо, — говорит совсем тихо, с вкрадчивой мольбой, от которой мое трепещущее сердце разбивается на тысячи осколков. И каждый из них вибрирует отчаянием. Каждый болит. — Ты просто напугана. Ситуацией, абортом, грядущими переменами… Но это временно, понимаешь? Мы справимся, со всем справимся. Только не бросай меня. Не уходи. Я не могу тебя потерять…
Вот же черт! Даже не припомню, когда меня в последний пожирала такая пробирающая до костей агония. Наверное, на похоронах Максимки. Правда тогда мне нужно было примириться с независящей от меня неизбежностью, а сейчас я творю эту неизбежность сама. Собственными руками.
Богдан снова протягивает ко мне ладони, и я, заткнув сердечный порыв упасть в манящие объятья, отшатываюсь от него как от прокаженного.
— Не подходи. Позже ты мне еще спасибо скажешь. Когда повзрослеешь, когда поймешь. Когда-нибудь это случится обязательно.
Я пячусь назад, разворачиваюсь и, переходя на бег, устремляюсь в зону таможенного контроля.
Отвратительное получилось прощание. Ранящее и лживое. Но иначе было нельзя. Иначе бы не вышло.
Провожу рукой по мокрой щеке, собирая слезы. Я сейчас не просто плачу, нет… Я реву навзрыд. Со всхлипами, рваным придыханием и трясущимися губами.
В области солнечного сплетения одна за другой разрываются ядерные бомбы, а в голове крутится назойливая строчка из попсовой песни, которую я однажды напевала Богдану: «Напитки покрепче, слова покороче. Так проще, так легче стираются ночи…»
Какая ирония! В самые трагичные моменты жизни на ум приходят не возвышенные цитаты классиков, а именно вот это — затертое до дыр, сопливое, юношеское.
Забавно, а ведь там, в клипе на эту песню он ее не отпустил. Догнал, впился в губы страстным поцелуем и вынудил остаться. Так романтично, согласитесь?
Только вот жизнь совсем не клип. Здесь все куда прозаичней. Богдан не догонит меня, не вернет. Наша любовь не превратится в сказку со счастливым концом. Мы не поженимся, не нарожаем детей, не умрем в один день, держась за руки. Мы расстанемся, будем страдать, а потом…
