– О, хорошо, что ты уже здесь. Подмени мисс Шонду, ей нужно отвезти свою мать домой. И прихвати из кухни последний поднос, ладно?
– Давай, я помогу, – вызвалась мисс Шонда, и я следом за ней прошла на кухню. – Я видела тебя в зале. Как славно, что ты развлекла детишек…
Я улыбнулась и пожала плечами.
– Ну, надо же было чем-то их занять.
Мисс Шонда достала из подогревателя последний поднос с ломтиками курицы.
– А где твоя кузина? Ну, та, которую ты приводила сюда каждый год в День Кинга?
– А… э-э… она не моя кузина. Это… моя лучшая подруга.
– Так где же она? Ей хорошо удается ладить с детишками.
– Она… уехала к отцу. Или к тете, не знаю точно, – выкрутилась я. Хотя все говорили мне именно это, оно казалось мне ложью. Огромной, гадкой ложью.
Я бросилась обратно к раздаточной стойке и заняла место мисс Шонды рядом с мамой.
– Не клади много, всего по ложке, – проинструктировала меня она. – Не нужно слишком нагружать тарелки.
К счастью, очередь начала редеть, и в итоге нам осталось обслужить всего нескольких человек.
– Здравствуйте, мисс Суаби, – улыбнулась мама.
Мисс Суаби. Тощая, как прутик, хрупкая старая женщина. Я сомневалась, хватит ли ей сил нести тарелку, наполненную едой.
– Здравствуй, Джанет, как поживаешь? – спросила она, сверкнув яркой белой улыбкой на гладком темном лице.
– Хорошо. А вы как? Не видела вас со Дня благодарения.
Мисс Суаби была одной из самых старых прихожанок, которые усерднее и громче всего молились во время проповедей пастора. Она глубоко и протяжно вздохнула.
– Что ж, я поживала неплохо. До тех пор, пока не пришло уведомление о выселении.
– О нет! Только не вам! – ахнула мама. – Я слышала об этом.
– Да, мэм. Я прожила в «Эд Боро» всю свою жизнь, и никогда не было никаких проблем. А теперь эти люди ходят вокруг и рассылают эти бумажки. Этот город плохо обошелся с нами. Они хотели заполучить эту землю столько, сколько я помню. Им проще вышвырнуть нас всех прочь и начать с чистого листа, чем все исправить.
– И что же вы будете делать?
– Пастор созывает экстренную встречу с городским советом, чтобы посмотреть, чем сможет нам помочь.
– Если я тоже могу для вас что-то сделать, дайте знать, ладно? Нечестно вот так выгонять людей из их домов.
– Спасибо, Джанет, ты очень к нам добра, – произнесла мисс Суаби, продвигаясь дальше вдоль раздаточной стойки. – А пока что просто молись за нас.
– Да, мэм, обязательно. Ах да, мисс Суаби, я хотела вас спросить: вы в последнее время не видели… Мандей Чарльз?
Я едва не выронила из рук ложку прямо на пол.
Мисс Суаби стояла перед лотком с овощами, напряженно размышляя.
– Мандей Чарльз?.. А, дочка Патти? Да, кажется, видела. У нее сейчас такие жутко осветленные волосы, верно?
Я подавилась воздухом, закашлялась и опустила голову, стараясь не ронять слезы в рис.
Мама вздохнула и изобразила фальшивую улыбку.
– Нет, мэм, она осветляла их уже давным-давно и вряд ли захотела бы снова.
– Хм-м, правда? Я могла поклясться, что видела ее только вчера. – Проблема была только в том, что у старых прихожан была ужасная память. Они могли заявить, будто что-то случилось вчера, хотя на самом деле оно произошло три года назад. – Тогда, хм-м… что ж, наверное, не знаю. Что-то стряслось? Они же живут от меня всего через пару домов.
Мама вздрогнула, продолжая улыбаться.
– Ничего страшного, мисс Суаби. Не беспокойтесь об этом.
– Я уверена, что с ней все в порядке. Никто так сильно не любит своих деток, как Патти.
– Вы правы. В любом случае, спасибо.
– Ну, ладно. Всего доброго.
Мама продолжала раздавать еду, но по ее напряженной улыбке и встревоженному лицу я поняла, что она о чем-то размышляет.
– Фу, ну и денек! – выдохнул папа, падая на диван в гостиной. Мы закончили уборку только к десяти часам вечера.
Мама включила свет на кухне, распаковала свои приправы и расставила их обратно в буфет. Зевнув во весь рот, я плюхнулась рядом с папой.
– Ты сегодня молодец, Горошинка, – похвалил он, обнимая меня за плечи.
– Спасибо, пап!
– Клодия, некогда расслабляться на диване, – крикнула мама из кухни. – Иди наверх и приготовься на завтра к школе.
– Да, мам, – вздохнула я. – Доброй ночи, папа!
– Доброй ночи, Горошинка, – отозвался он. – Утром я тебя отвезу.
Устав за день, но все еще чувствуя себя на подъеме, я помчалась в ванную. Приятно для разнообразия побыть полезной, отвлечься от своих проблем, которые казались мелкими по сравнению с проблемами других людей. К тому же было весело возиться с малышами, учить их раскрашивать картинки и танцевать.
Когда я начала наливать в ванну воду, снизу донесся мамин голос.
– Милый, что-то тут не так.
– Не так с чем?
– С Мандей.
– Господи, Джанет, снова-здоро́во…
Не выключая воду, я прикрыла дверь ванной и на цыпочках прокралась к лестнице.
– Знаю, знаю… но вспомни, милый, мы уже несколько месяцев не видели ее. Она не забегала к нам даже на праздники, вообще не показывалась. Это странно, как по-твоему?
– По-моему, нет, – фыркнул папа. – В этом городе тысячи человек, которых я не вижу каждый день.
– Это не то же самое, и ты это знаешь. Разве без нее все не кажется… как-то не так?
