– Не так в каком смысле?
– Просто… слишком тихо, – запинаясь, выговорила мама. – Как будто чего-то… не хватает. Мы слишком заняты работой и школьными делами Горошинки…
– И именно на этом нам надо сосредоточиться. На учебе Горошинки. Это не шутки. Старшая школа, колледж… все это очень важно. А не то, что случилось или не случилось с ее подружкой.
– Но довольно странно, что она могла вот так взять и расстаться с Горошинкой.
Папа вздохнул.
– Ладно… я не хотел раньше этого говорить. Но, наверное, сейчас самое время.
– Ну, и что же?
– Люди меняются, Джанет. Даже дети. И, может… что ж,
– Нет, я сомневаюсь, что такое могло случиться. Они же были неразлейвода.
– Но такое случается, Джанет. Особенно между девочками. В один день они лучшие подруги, а на следующий – враги. Мы все знаем, насколько… темпераментными бывают женщины.
– Хм, правда, что ли?
– Милая, ты знаешь, что я имею в виду. Даже сосчитать не могу, сколько подруг сменила за школьные годы моя сестра Пегги. Она играла в «если ты не сделаешь вот это и вот это, ты мне больше не подружка», наверное, несколько тысяч раз. Я со счета сбился.
Мама ничего не сказала. Мне хотелось, чтобы она возразила. Сказала ему, что мы с Манди были другими – мы были как сестры. Но ее молчание ощущалось подобно предательству.
– Я хочу сказать, что Горошинке, возможно, пора заводить новых друзей, – продолжил папа. – Перестать класть все яйца в одну корзину. Ей нужно больше общаться с людьми, а не сидеть все время дома, как какая-нибудь старая дева. И у нее хорошо это получается, ты же видела ее сегодня! Настоящая хозяйка вечера. Я думаю, если б Мандей была рядом, Горошинка не поговорила бы и с половиной тех людей, с которыми разговаривала сегодня. Они сидели бы вдвоем в уголке и болтали на своем странном языке.
Мама вздохнула.
– Полагаю, ты прав. Я просто такого не ожидала. Только не от Мандей.
– Что ж, иногда люди, которых мы любим сильнее всего, причиняют нам самую сильную боль. Клодия скоро пойдет в старшую школу, и ей нужно понять, что разочарования – всего лишь часть жизни.
Занятия в школе тянулись целую вечность. Каждый урок словно растягивался на несколько миль, а на душе лежала тяжесть, сравнимая с весом папиной фуры.
На обеденной перемене я проскользнула в туалетную кабинку, чтобы тайком поплакать. Я никак не могла выкинуть из головы вчерашний разговор родителей. Что, если папа прав? Что, если Мандей действительно больше не хочет дружить со мной? Но что я такого сделала, чтобы она меня настолько возненавидела и даже притворилась, будто меня не существует? А вдруг папа действительно прав? Или прав тот детектив? Вдруг Мандей и вправду сбежала?
Неужели та фотография действительно все изменила?
– Эй, кто тут рыдает в туалете? – раздался чей-то громкий голос.
Я прикусила язык, пытаясь сдержать всхлипы в надежде, что если я буду просто молчать, то стану невидимкой.
– Кто там? – Я узнала пронзительный голос Шейлы.
– Не знаю, – ответила Эшли.
Я утерла лицо. Как раз в этот момент кто-то зашел в соседнюю кабинку и залез на унитаз, чтобы заглянуть ко мне.
– А, это всего лишь Клодия, – произнесла Эшли, закатив глаза, а потом спрыгнула на пол и прищелкнула языком.
– И о чем она плачет?
– Наверное, тоскует по своей любовнице. Вспоминает, как они тут занимались всякими мерзостями.
Мою кожу словно опалило огнем. Я выскочила из кабинки и налетела прямо на Шейлу. Она оттолкнула меня и отряхнула руки.
– Эй, остынь! Ты ошиблась, я не по девочкам!
Эшли и вторая ее подружка захихикали.
– Да плевать, – прошипела я, пытаясь обойти ее. – Уйди с дороги.
– Или что? – фыркнула она. – Что ты сделаешь?
Я шагнула влево, но она повторила мое движение.
– Я с тобой не играю!
Шаг вправо – Шейла опять туда же.
– УЦошка! – бросила она. – Я слышала, ты теперь ходишь в Учебный центр.
Я отшатнулась назад, словно она ударила меня локтем в живот. Меньше всего на свете я хотела, чтобы именно Шейла из всех учеников в школе, из всех людей в мире узнала мою тайну. Как она это раскопала?
Шейла скривила губы.
– Погоди, это и вправду было так? Она делала за тебя домашку, а ты за это ей отлизывала? Ты поэтому плачешь? Потому что Мандей пропала, и больше некому за тебя делать задания, а ты слишком тупая, чтобы делать их самой?
Девушки сдавленно хихикали, как будто кто-то скрипел маркерами по белой доске.
– Да нет, не может быть, – поправила сама себя Шейла, покрутив головой. – Потому что на той
При упоминании
