– Не знаю, – проворчала я, закатывая глаза. Почему ему обязательно нужно торчать рядом со мной, а не в другом месте?
Пришедшие парни раскурили косяки, мешая всем остальным. Ни у кого больше не было желания танцевать.
– И как нам теперь выкинуть отсюда этих
– Чувак, мы никуда не уйдем! – рявкнул в ответ один из парней, и все в комнате замерли.
– Нам нужно идти, – прошептал Майкл, склоняясь ко мне, – пока не стало слишком опасно.
Эйприл теребила край своего топика, нервно топчась на месте, словно взведенная бомба с часовым механизмом.
– Она что, трахается с ними всеми? – шепнула какая-то девушка достаточно громко, чтобы Эйприл услышала.
– Не знаю, – прошептала в ответ ее подруга. – Ты же знаешь, какие они, эти
Эйприл казалась спокойной, но взглядом отчаянно искала пути к бегству. Дернув одного из парней за куртку, она что-то тихо сказала ему. Тот помотал головой и отмахнулся от нее. Она снова подергала его, на этот раз уже решительнее.
– Я сказал – не сейчас, сука! – рявкнул он, и все вокруг застыли.
Эйприл качнулась назад, словно от удара в лицо, и врезалась в девушку, оказавшуюся у нее за спиной. И именно в этот момент она заметила меня, стоящую у стены рядом с Джейкобом. Ее взгляд заметался между нами. Мое сердце ушло в пятки.
– О, черт… – выдохнула я.
Глаза Эйприл сузились, и она метнулась к двери.
Она собирается рассказать Мандей, что я была на тусовке без нее. И с Джейкобом! Она больше никогда не будет со мной разговаривать! Я должна остановить ее.
Обежав Майкла, я пробилась сквозь массу потных тел, взбежала по лестнице и выскочила за дверь.
– Эйприл! – крикнула я, холодный воздух леденил мою влажную кожу. Я споткнулась на бетонной дорожке. – Эйприл, подожди!
Она замерла на полушаге, ссутулив плечи, потом повернулась ко мне.
– Да, что тебе?
Сейчас, когда мы были наедине за пределами здания, мой затуманенный взгляд едва мог различить контуры ее фигуры в темноте.
– Эйприл, пожалуйста, не говори Мандей! – взмолилась я, путаясь в словах. – Я не знала… обо всем этом.
Эйприл нахмурилась, словно не понимая, о чем я говорю, потом закатила глаза.
– Ладно, хорошо, не скажу, – буркнула она.
– Нет, правда, Эйприл, не говори! Пожалуйста!
– Я же сказала, что не скажу, значит, не скажу, черт!
Я пыталась согреться, растирая руки. Глупо было выскакивать на улицу без куртки.
– Э-э… как ты думаешь, она придет на мой день рождения?
Эйприл нахмурилась.
– Что?
– Я буду праздновать свой день рождения и хочу, чтобы она пришла. Папа может забрать Мандей от дома ее отца… или тети, а потом она переночует у нас и вернется, или как захочет.
Эйприл шагнула ближе ко мне; ее стеклянные глаза блестели отрешенно, как будто она пыталась пролезть в мои мысли. Потом она засмеялась. Этот смех был не веселым, а скорее зловещим.
– О боже, ты серьезно? Поверить не могу, что мы все еще играем в эти игры… – Она выдохнула облачко пара и покачала головой. – Клодия, Мандей не придет.
Ее тон должен был обозначать, что разговор окончен, но я продолжала настаивать:
– Пожалуйста, просто ради…
– Она не придет! Разве ты не поняла этого?
Я проглотила слова мольбы, едва не подавившись ими.
– И хватило же тебе наглости, – произнесла Эйприл с отвращением. – Ты не хотела, чтобы она что-то делала без тебя, куда-то ходила… Хотела сидеть вместе с ней в вашем доме. А теперь посмотри на себя! Пошла на тусовку, пьешь, обжимаешься… Говоришь о праздновании дня рождения, вот только все, что ты делала, – это мешала ей. Во всем!
Неожиданно мой пузырь показался мне теплицей с липкой удушливой атмосферой. Эйприл была права. Я держала Мандей при себе, словно игрушку, которой ни с кем не хотела делиться. Она была нужна мне куда больше, чем я была нужна ей.
– Я… знаю, – призналась я, сжимая руки. – И мне жаль. Но нельзя ли просто поговорить с ней и сказать об этом?
Эйприл покачала головой.
– Мандей. Не. Придет. Она никогда не вернется.
– Но почему? – едва ли не закричала я. Мне нужно было знать: почему моя лучшая подруга не хочет больше общаться со мной – и именно со мной. Слезы булькали у меня в горле, но я сдерживала их. Я отказывалась сдаваться.
– Мой папа говорил с твоим папой, – выпалила я.
Эйприл сглотнула, на ее челюстях заходили желваки.
– Да, и что?
– А то, что… он никого из вас не видел больше года.
Она засмеялась все тем же зловещим смехом.
– Три года. Я не видела его три года.
Я прикусила губу, чувствуя, что проигрываю эту битву.
– И я знаю, что у Мандей не было никакого гриппа.
Эти слова словно ударили Эйприл в живот, челюсть у нее отвисла. Холод смыкался вокруг нас, в воздухе пахло снегом. Она помотала головой.
– Черт побери, Клодия, почему бы тебе просто не плюнуть на все это?
– Дай мне поговорить с ней, и я отстану.
Эйприл посмотрела куда-то сквозь меня, потом покачала головой.
– Отлично, – простонала она. – Кажется, у меня нет выбора, остается только сказать тебе…
Мои колени едва не подломились.
– Сказать мне что?
– Клодия!
Резко обернувшись, я увидела Майкла, выскочившего из дверей подвала.
– Блин, все со мной в порядке, я просто разговариваю…
