Мои ноги, мои руки, мои пальцы… все онемело. Голоса уплывали прочь, губы продолжали шевелиться, но уже беззвучно. Я не слышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца… и жужжания морозильника.
БЗ-З-З-З-З.
Мир вращался, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Так же, как кружились мы с Мандей… круг за кругом, смеясь взахлеб… пока не падали в траву, глядя на небо.
БЗ-З-З-З-З.
Я втянула воздух, глядя на облака. Только одно висело сейчас в небе: маленький клочок серого пуха, словно брошенный пролетевшей бурей… оставленный умирать. Глаза закрывались сами собой, колени подогнулись. Я покачнулась и врезалась во что-то твердое и надежное.
Папа.
Он поднял меня на руки, поддерживая широкой ладонью мой затылок. Я ухватилась за его шею, вцепилась в его лиственно-зеленую куртку; меня била неудержимая дрожь.
– Ш-ш-ш… все в порядке, Горошинка. Папа тебя держит. Просто закрой глаза. Все хорошо.
Пятясь, он выбрался из толпы и пронес меня на руках до самого дома.
– О, слава богу!
Как только мы вошли в дом, мама сгребла меня в охапку и уткнулась носом в мои волосы.
– Заставили же вы нас поволноваться!
Я вывернулась из ее рук, пока Майкл закрывал за нами дверь.
– Мама, на это нет времени! Мы должны пойти в полицию!
Мама нахмурилась, растирая мои плечи.
– В полицию? Зачем?
– Это я виноват, миссис Коулман, – промямлил Майкл, низко опустив голову. – Я думал… если она увидит его, это поможет ей вспомнить.
Мама вздохнула.
– Ничего страшного, Майкл. Я знаю, что ты просто пытался помочь. Тип звонил нам пару часов назад.
– Вот видишь! – обратилась я к Майклу. – Я тебе говорила! Он удрал от нас, как будто от полиции, потому что знал, что ничего хорошего ему не светит. Он позвонил, чтобы остановить нас!
Майкл вздохнул и сунул руки в карманы. Мама переводила взгляд с него на меня и обратно.
– Горошинка…
– Мама, послушай меня! Мандей… она не у своей тети. Она не у своей мамы или отца. Полиция нашла труп какой-то девушки в парке в Балтиморе, недалеко от того места, где живет ее отец, и… и я думаю, это Мандей. Я знаю, что это звучит дико, но я говорила с медсестрой Орман. У Мандей никогда не было никакого гриппа. Ее забирала опека…
Глаза мамы наполнились слезами, губы ее дрожали.
– Ох, Горошинка, я… я думала, что у тебя все пройдет.
– Что? Да нет, у меня все нормально. Я хожу к мисс Уокер и в Учебный центр. Это здесь совсем ни при чем! – Я посмотрела на Майкла в поисках поддержки, но тот просто стоял, глядя в пол. – Хлебные крошки! Мандей брала в библиотеке книги о детях, с которыми плохо обращались. Она пыталась сказать правительству, что происходит, но правительство не следит за тем, какие книги ты берешь! Ее мама лгала насчет этого!
Мама кивнула и всхлипнула.
– Хорошо… тебе лучше присесть и…
– Мам! Ты не слушаешь! Я пытаюсь объяснить тебе, что Мандей пропала! Почему никто не хочет меня слушать? Почему мне никто не верит?
Мама замерла, глядя на Майкла; по ее лицу катились слезы.
– Ты права, Клодия, – прошептала она. – Ты все это время была права. Нам следовало поверить тебе еще в первый раз, когда ты об этом заговорила.
«В первый раз? – подумала я. – О чем это она?»
– Милая, послушай меня. Мандей… Мандей больше нет. Ее нет уже почти два года.
– Что ты имеешь в виду? – Я повернулась к Майклу. – О чем она говорит?
Он покачал головой.
– Извини, Клодия.
– Извини? За что?
– Клодия, Мандей умерла два года назад, – мягко произнесла мама, взяв меня за запястье, чтобы помочь устоять на ногах. – Она и Огаст были… были…
Взрыв нашего пузыря, наверное, был слышен во всем мире.
– Нет, – прохрипела я, пытаясь отпрянуть от мамы.
– Да, Горошинка, – сказала она, крепче сжимая мою руку. – И мне так жаль! У тебя по-прежнему случаются эти… приступы, когда ты забываешь все, что случилось.
Два года? Два года! Но это значит…
– Погодите… сколько же мне сейчас лет?
Мама сделала глубокий вдох.
– Тебе скоро исполнится шестнадцать.
– Не может такого быть… Мне даже четырнадцати нет, – пробормотала я. – Ты сказала, что я могу устроить вечеринку! Я должна подавать заявление в школу!
– Да. Да, ты подаешь заявление в старшую школу. Снова. Мы забрали тебя оттуда. Ты помнишь последний день? Помнишь, что тогда случилось?
Я пыталась вспомнить, вернуться в
Мама. В ее волосах теперь было больше серебристых бликов, чем золотистых, – больше, чем я когда-либо видела.
БЗ-З-З-З-З.
– Это неправда, так не бывает, – пробормотала я. Мама погладила меня по щеке.
– Мисс Уокер учила тебя на дому весь последний год. Мы отдали тебя в танцевальный класс, чтобы помочь вернуться к обычной жизни. А Майкл… он был рядом с тобой с самого начала. Но, может быть, мы слишком сильно надавили на тебя… Мы попытаемся снова. Потому что все, абсолютно все хотят, чтобы ты поправилась.
Я уставилась на Майкла. Он действительно выглядел старше, чем мне помнилось. Выше, худощавее, взрослее. Неужели я была настолько слепа?
– Мисс Валенте, – выдавила я. – Она знает про Мандей… она…
