– А кто вам этот человек? Вы давно с ним знакомы? – тихо спросил Антон. Если можно, расскажите мне о нем.
– Он работает охранником в какой-то фирме. В какой, не знаю. Мы познакомились недавно и совершенно случайно.
– Как именно?
– У меня собака, ирландский сеттер. Он потерялся, – начала Вера.
Она чувствовала: ей действительно надо выговориться, посмотреть на все посторонними глазами. Ни с кем, кроме Сони, она не могла обсуждать эту историю. А Соня все-таки ребенок.
Дождь кончился. Вдали, где-то у краснопресненской высотки, стояла бледная радуга. Вера не заметила, как они подъехали к маленькому ресторану. Она говорила, и ей становилось легче. Она не упустила ни одной важной детали. А главное, произнесла вслух то, что не давало ей покоя:
– Стас спросил у него, не встречались ли они раньше. У Стаса плохая память на лица, однако, если он запомнил и узнал кого-то, значит, это важно для него. Но Федор сказал: «Нет». Категорически. Из квартиры они вышли вместе. Так получилось, мне надо было остаться одной, и я попросила их уйти. А ночью Стаса убила его жена… Знаете, он то и дело женился, разводился, это стало для него чем-то вроде спорта. Но, честно говоря, мне сложно представить, чтобы он женился на сумасшедшей алкоголичке, которая его зарежет.
Они уже сидели за столиком. В маленьком подвальном ресторане, кроме них, не было ни одного посетителя.
– Что будем заказывать? – спросил высокий полный официант в кожаном жилете и смешных кожаных штанишках до колен.
Антон вопросительно взглянул на Веру. Она даже не открывала лежавшее перед ней меню.
– Знаете, мне, оказывается, совсем не хочется есть, – виновато призналась она. – Что-нибудь легкое. И кофе, покрепче.
– Хорошо, давайте два салата из крабов, два жульена с грибами, кофе-экспрессо, апельсиновый сок… Верочка, я за рулем, мне пить нельзя, а вам не мешало бы сейчас.
– Да, пожалуй.
Антон заказал для нее пятьдесят граммов коньяку. Когда официант ушел. Вера произнесла совсем тихо:
– Мне так не хочется думать о нем плохо. И, в общем, до сегодняшнего утра, не было никаких серьезных оснований.
– Вы стали подозревать его в чем-то только сегодня утром? – быстро спросил Антон.
– Сейчас я понимаю, что раньше. С самого начала. Но смешно ведь подозревать злой умысел только потому, что человек слишком уж хороший. Знаете, есть такая песенка: «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда дарил». Не жених, а мечта. И так приятно думать, что ты заслужила, дождалась, ты такая красивая, замечательная, ты достойна, чтобы тебя носили на руках. Очень трудно расставаться с этой иллюзией. Нет, я не думаю, что он убил Стаса. Это бред. Из ревности, что ли? Просто Соня, когда я позвонила домой, сказала одну фразу: не бойся, он за тобой не следит. И я вдруг поняла, что не исключаю такую возможность. Он ведь требовал, чтобы я назначила вам встречу. Вы зачем-то нужны ему. Он сказал, что на встречу мы пойдем вместе. Возможно, ему вообще нужны вы, а не я. Вы и ваши факсы.
– Я должен на него посмотреть, – задумчиво произнес Антон.
– А вы уверены, что он не знает вас в лицо? Ведь имя ему известно.
– Не уверен. Надо что-то придумать… Какой-нибудь маскарад. Вы можете вызвать электрика или сантехника?
– Нет, – Вера усмехнулась, – он сам все починил в доме. Все, до последнего штепселя, исправно.
– Да, действительно, не мужик, а мечта, – улыбнулся Антон, – а вы правда всерьез за него замуж: собрались?
– Да нет, – вздохнула Вера, – не всерьез. Назло своему Зелинскому. Стас полный антипод «мечты», капризный, избалованный, пятнадцать лет мне голову морочил. А я его любила, хотя это совсем нелогично.
– Я должен посмотреть на него, – еще раз медленно произнес Антон, – не нравится мне это…
– Компьютер, – прошептала Вера, – он ничего не понимает в компьютерах.
– Верочка, вы умница. Я приду к вам чинить компьютер.
Официант давно принес жульены и салаты, перед Верой стояла рюмка коньяку.
– Жалко, что я за рулем и мне нельзя пить. Давайте помянем вашего Стаса, сказал Антон, – вы коньяком, я апельсиновым соком.
Они выпили, не чокаясь, помолчали.
– А теперь помянем вашего Дениса, – сказала Вера.
У Инны Зелинской так болела шея, что она не могла спать. Конечно, дело было не только в ноющей боли, но и в нервном напряжении, в паническом и безнадежном страхе: засудят ни за что, как пить дать засудят.
Папа должен скоро приехать, адвоката нанять хорошего, но, если решили свалить на нее убийство, если им так удобней, никакой адвокат не поможет. Все папины связи далеко, в Кривом Роге, на Украине. Это теперь заграница. В Москве у папы никого нет. А без связей и взятку не дашь…
А может, кто-то подставил Инну, хитро и тонко? Кому это надо было? Разве что самому Стасу, чтобы избавиться от нее. Но это бред. Не мог он самому себе воткнуть нож в спину. А больше некому и незачем ее подставлять. Кто она такая, чтобы идти ради нее на все эти сложности, на убийство?
