— Тогда тем более не понимаю! — в чувствах другого я бы не стала копаться, но это — брат магистра Керля и наверняка, его странное поведение сильно огорчает моего наставника.
— А тут нечего понимать… Просто ты… мне не нравишься!
— Конечно, я — не Небесная Дева, но не настолько же плоха, чтоб при первом же знакомстве захотеть убить. Да и в доме госпожи Хитоми, я не замечала с твоей стороны особой антипатии. И вдруг такой холодный прием…
— А ты восторгов и сантиментов ожидала?… Хватит с тебя и моего братца!
— Ты ревнуешь что ли? — не подумавши, брякнула я.
Эрвиан весь аж побагровел от злости, даже в темноте стало заметно, пару раз пытался, что-то сказать, но получались лишь отдельные бессвязные звуки. Так реагировать можно лишь на точное попадание в больное место.
— Это же смешно! — уже серьезно сказала я.
— Ты что искренне веришь, что каждый мужик только и мечтает что о тебе?!…- выговорил он, наконец.
— Нет, что ты, я искренне верю, что мечта может быть и помилее… но мужики почему-то предпочитают стерв. Нескучно с нами. Но в данном случае говорилось о ревности магистра Керля ко мне, а не наоборот.
— А это еще при чем?!…- воскликнул он. — Я не извращенец, спать с собственным братом!
— Так и я тоже не извращенка, спать с тем, кто для меня как отец.
— Он не твой отец! У него был свой сын, который умер… из-за тебя!
О-о-о! А вот это что-то новенькое.
— Не знаю всех обстоятельств смерти сына наставника, — начала я спокойным и рассудительным тоном, чтобы как-то успокоить бушующего эльфа и настроить его на общение. — Но, по-моему, на момент его смерти мне было только тринадцать лет, и я не была с ним знакома, потому не могла стать причиной его смерти.
— Да что ты?!… Не знала о нем?!… Зато мы о тебе знали!… Вот ты где у нас была!…- он резким жестом провел ребром ладони по горлу. — С тех пор как Керль имел
— Понимаю, вам было обидно… — попробовала я продолжить его рассказ.
— Обидно?…- невесело усмехнулся Эрвиан. — Он перестал замечать других. Даже свою семью: своих мать, брата… сына!… Я сам был свидетелем как он восемь раз, почти восемь раз подряд, назвал его… твоим именем! А потом Керль сказал, что ты поступаешь в Академию, а он будет поручителем… Это было последней каплей для Нивиэля, и он… он выпил ту гадость!
Что я чувствовала?
Что бы вы чувствовали на моем месте? Удивление, смущение, жалость, страх… Пожалуй все, в большей или меньшей степени.
— Я могу сказать, что "не знала, не подозревала о таком, что мне жаль, что это не моя вина"… но ты это и так знаешь… Знаешь! Просто тебе нужен кто-то на кого можно бы было возложить ответственность за смерть племянника. Ну не можешь же ты обвинить собственного брата?
— Почему это не могу?! - вскинулся он. — Могу!… И обвиняю… Обвиняю… как и себя! Если бы я тогда смог понять… остановить!
Ой, как все запущено… Еще и груз собственной вины, а он гнетет посильнее жажды мести. Уж я-то знаю. И знаю, что прошлое нужно отпустить иначе оно утянет тебя за собой. Мертвые должны остаться лишь в воспоминаниях живых, а не в их мечтах, иначе у живых не будет будущего. Мне потребовалось тринадцать лет, чтобы понять это, у тебя, длинноухий, прошло лишь девять. Можно я помогу тебе сократить срок?…
— Как ты мог понять, что взрослый умный мужчина вдруг захочет отравиться из-за невнимания отца? — сказала я, садясь рядом с ним.
— Отравиться?!…- он посмотрел на меня так, будто я предложила отравиться ему самому. — Он не травился, все было гораздо хуже… Только почему я должен тебе что-то рассказывать? И не смей применять на меня свои способности! У меня амулет!
— От импотенции?
— Нет, от… Да иди ты…! - эльф попытался вскочить, но я успела схватить его за руку и потянуть вниз.
— Барахло это, а не амулет. Но подчинять мне тебя сейчас не надо, потому что сама не знаю, что я хочу от тебя.
Эрвиан взглянул на свое кольцо, потом на меня:
— Я не чувствую желания рассказывать тебе о смерти Нивиэля.
— Не хочешь — не рассказывай, — легко согласилась я. — Тогда расскажи брату о своих чувствах. Будет легче.
— Давай, я без тебя как-нибудь разберусь! — ощетинился он опять.
— Давай. Только меня тогда не присоединяй к вашим семейным бедам.
— А если
Я подтянула колени к груди и уперлась в них подбородком, эдакая "бедная овечка", раньше эта уловка всегда срабатывала.
— Не могу я быть виновницей, даже косвенной… И ты это понимаешь.
Он молчал, вертя в руках сигарету.
— Ты предлагала огонь.
