Нимфа в камуфляже полностью

— Твой племянник совершил ошибку, — решила я подвести черту, — он выбрал не тот способ для самовозвышения. Если бы я не пошла в Академию, то так бы и осталась "дочерью князя Лацского". А теперь обо мне заговорили: кто-то с пренебрежением, кто-то с завистью, кто-то со злостью, но кто-то и с гордость, с радостью… с любовью. И говорят "Иллия Лацская", а не "дочь Искандера". Мне кажется ты на правильном пути, ты уже заставил с собою считаться… Не фыркай это не лесть, а констатация факта, вряд ли принц всюду берет тебя с собой потому-то ты брат магистра Керля. Просто ты смог стать ему необходим. И кто знает, возможно, лет через триста уже про наставника скажут: "Это — брат Советника Эрвиана".

— Все шутишь?…- мрачно пробурчал тот.

— Возможно, — не стала запираться я. — Но согласись, что-то в груди екнуло?…

— Знаешь, я, кажется, начинаю понимать, почему все твои знакомые либо хотят тебя убить, либо готовы целовать твои следы, — с какой-то грустью сказал он и, повернувшись, пошел по тропинке прочь.

Я смотрела ему в след и думала, что как же тяжело беднягам-эльфам живется, разрываясь между возвышенными идеалами и обыкновенными желаниями… И тут с ужасом осознала, что думаю по-эльфийски, то есть на таллаосе! Сижу и размышляю на этом языке, без переводов! Так пора спать, пока еще до каких-нибудь гадостей не додумалась.

Весь следующий день я опять провела практически в полном одиночестве. Хуже того все книги из особняка исчезли, полки во всех комнатах, куда меня пускали, стояли пустыми.

Главный виновник книжной пропажи в очередной раз заперся в кабинете и оказался недосягаем. В отместку я уселась на перила балкона находящегося над местом оккупированным "рыжей сволочью" и исполнила около десятка фривольных песенок аккомпанируя себе на лютне. На второй песне, окна кабинета находящегося подо мною, захлопнулись, я увеличила громкость. На пятой появилась домоправительница с требованием прекратить обучать присутствующую в особняке молодежь всякому похабству, я напомнила ей про выхухоль и она исчезла. На седьмой пришел Зоррвиэль и попросил перейти для музыкальных занятий в другую комнату, я нагло отказалась, сообщив, что мне и здесь неплохо. На десятой из кабинета повыскакивали взъерошенные и красные от жары эльфы, а ко мне поднялся сам Владыка, пряча что-то за спиной. И прежде чем я смогла уклониться, этот гад со словами:

— Остыньте, госпожа Иллия, — плеснул в меня из графина холодной водой.

В ответ я рефлекторно заехала ему в лоб лютней, чем привела в шоковое состояние всех присутствующих, включая самого Вирдириона.

— Выйдите все из комнаты, — приказал он, буквально пригвоздив взглядом меня к перилам.

— Я так полагаю, меня это не касается, — легкомысленно фыркнула я, беря несколько аккордов.

Он потер лоб и с досадой сказал:

— Сейчас все выйдут, и я скажу все, что тебя касается.

— Владыка, это обязательно? — переспросил Зоррвиэль, косясь на лютню в моих руках.

— Обязательно, обязательно, — опередила я Владыку, — семейные дела решаются в узком кругу.

Вирдирион тяжело вздохнул и махнул ошарашенной охране рукой:

— Идите, идите…

— Я вся — внимание, ваше владычество.

— Иллия, скажи мне честно, ты каждое утро составляешь план как мне досадить?

— Ты себе льстишь… В моих планах не только ты.

— И за что нам такое счастье? — закатил он глаза.

— За гордыню, — подсказала я. — Буду вашей совестью.

— Моя совесть не хамит старшим и не поет срамные песни.

— А ты прислушайся, — я подошла к нему и коснулась пальцем его груди там, где сердце, — Вот здесь послушай. Чего ты действительно хочешь?

Вирдирион отвел мою руку.

— Мы не животные, чтобы совершать то, что подсказывают инстинкты, есть определенные условности…

— А ты наплюй! Легче станет.

— Уверена?

— Абсолютно.

Он наклонился и пристально посмотрел мне в глаза, долго… проникновенно. У меня мгновенно пересохло в горле. А он наклонился еще ближе и…

— Нет, это за извращение сойти может, — твердо сказал Вирдирион отстраняясь.

— Что? — выговорила с третий попытки.

— Воспитательные средства. Мне хочется перекинуть тебя через колено и всыпать, как следует пониже спины, чтоб не дурила.

— До чего же у эльфов убогая фантазия! — обиженно отозвалась я и ушла, ощущая некий дискомфорт, что последнее слово осталось не за мной.

После обеда ко мне заглянула госпожа Хитоми, которой немедленно было рассказано про гадов-эльфов, обижающих девушек. Правда, как обижают, было замолчано. Та сочувственно покачала головой и посоветовала все взять в свои руки. Я с ней было согласна, но понятия не имела с чего начать. Та хитро улыбнулась и сказала, что постарается помочь.

Спустя пятнадцать минут после этого ко мне пришла одна из служанок — пексинок и протянула коробку, сказав:

— Госпоса Хисоми посовесовала вам насять с эсого.