Внезапно позади алтаря что-то ярко вспыхнуло и послышались оглушительные крики, казалось, вот-вот со стен базилики посыпятся фрески святых.
— Маркиз! Ты пыль моих башмаков! Живым ты от меня не уйдешь! Лови его! И этот тоже! — Голос Камостиллы был похож на вой разъяренной сирены. Десятки Летающих Канделябров со свистом проносились среди высоченных колон и исповедальных кабинок. Искры и огненные смерчи заполнили святой храм, превращая его в поле битвы.
— Ненормальная ведьма! Твои магические фокусы просто смешны! Думаешь, меня испугали эти дурацкие Канделябры?! — вопил маркиз, выпрыгивая из-за алтаря.
Словно поджидая этого момента, Канделябры начали вращаться с бешеной скоростью, а пламя вставленных в них свечей превратилось в раскаленные клинки. Маркиз закрыл лицо полой своего пурпурного плаща и быстро нажал на изумруд в центре золотого медальона, висевшего у него на шее.
Короткая вспышка — и маркиз превратился в ужасную трехголовую тварь. Острые клыки, с которых капала липкая слюна, выпученные красные глаза, щетинистая кожа и длинный, похожий на кнут, хвост… Амберо выглядел самым настоящим монстром!
Так же быстро Камостилла сняла пряжку туфли, и в ход пошла новая магия: кроме Летающих Канделябров в воздухе засвистел и Говорящие Чашки, очень напоминающие мисочку Соли Морской, только более агрессивные и жестокие. Каждая из них была наполнена смертельно опасными шариками. Чашки разных размеров и цветов будто вымуштрованные солдаты выстроились в ряд перед монстром и хором проголосили:
— Ты умрешь! Прямо сейчас!
Затем выбросили в него свои ядовитые шарики, которые неудержимым шквалом обрушились на все три головы зверя. Нечеловеческий вопль разнесся по всей базилике. Орган замолк, и на полу, выложенном чудесной мозаикой, осталось лежать тело ужасного монстра. Постепенно оно приняло человеческий облик Амберо Колис Новис. Маркиз с трудом разжал веки и посмотрел на Камостиллу, которая парила в воздухе в окружении Летающих Канделябров и Говорящих Чашек.
— Бессердечная, ты отвергла меня при жизни… и сейчас, уже призраком, безжалостно убиваешь… Я прошу помощи у ребят… у мэра… я не хочу умирать. — Амберо с трудом дышал.
Его душераздирающие стоны вызвали у ребят сострадание. Но от Фьоре не укрылось, что рука маркиза медленно тянется к медальону, готовясь нажать на изумруд, дабы поразить Камостиллу одной из своих смертельных магий. На память ей пришли слова говорящей Книги, и со словами: «Лживый негодяй!» девочка выстрелила в него Петардами Колючими. То же самое сделал и Додо. Раскаленные иглы, которыми ощетинились Петарды, вонзились в полупрозрачное тело маркиза, мгновенно превратив его в кучку пепла, посреди которой лишь остался лежать драгоценный медальон.
Сидящий на полу мэр, до глубины души потрясенный увиденным, впал в прострацию. Бедняга побледнел и никак не мог унять дрожь.
Благородная дама поблагодарила Фьоре, и, когда она нагнулась, чтобы поднять медальон поверженного врага, с другой стороны церкви, точнее, из маленького коридорчика, который вел к золотому Алтарю, раздался громкий голос:
— Стой! Не прикасайся к нему! Это смертельно опасно! Раздави его немедленно! Растопчи его!
Ни секунды не раздумывая, Камостилла мгновенно исполнила приказ. Все повернулись в ту сторону, откуда донесся голос.
— Кто бы это мог бы…бы…быть? — встревожился Додо.
— Кто бы это ни был, — сказала Фьоре, — Мы не должны позволить ему открыть мозаику с изображением Золотого Числа! Оттуда же прямой путь в Секретузию! — Девочка стремительно понеслась в сторону Золотого Алтаря.
— Бу…бу…будем надеяться, что это не Ка…Ка…Каркон! — ответил Додо, бросившись следом.
Пробежав до конца коридора, они вдруг остановились как вкопанные: перед ними во всем великолепии блистающих доспехов стоял отважный рыцарь Эдоардо Дель Гуроне. Его ноги окутывал густой пар, поднимавшийся из двух ведер, расположенных рядом с ним по бокам. Это были те самые ведра, которые оставили здесь Ческо и Нина, прежде чем спустились в Секретузию.
— Эдоардо! — закричала изумленная Фьоре.
— Мое почтение, прелестная барышня! Не пугайтесь пара, он оказывает дружеский прием присутствующему здесь нашему врагу Сикурио Фасторио! — чуть улыбнувшись, ответил Эдоардо. Потянув веревку, конец которой рыцарь держал в руках, он вытащил на свет из облака пара тело аббата.
— Ты… ты убил его с помощью пара? — еще сильнее изумилась Фьоре.
— Нет! Я убил негодяя своим Алхимическим Мечом, когда мы столкнулись у входа в тайную лабораторию Тадино Де Джорджиса. Сделать это оказалось очень просто. Я показал ему мешочек с черной шахматной пешкой и пятью золотыми монетами, и он так растерялся, что не смог помешать моему мечу пронзить его сердце, — с гордостью объяснил он, потрясая своим любимым оружием с окровавленным лезвием.
— Черная шахматная пешка… золотые монеты… О чем это ты? — Фьоре с недоумением посмотрела на рыцаря.
Эдоардо поднял забрало:
