Вместе с ребятами призраки вышли из базилики, когда колокол на башне пробил час ночи. Площадь Сан-Марко была пустынна, легкий ветерок ласкал усталые лица отважных друзей девочки Шестой Луны.
— Нет ли у тебя новостей о Нине? — Фьоре задала Камостилле вопрос, который все это время не оставлял ее в покое.
Дама улыбнулась и ответила:
— Я знаю только, что она жива и ее ждет встреча с Ческо.
— Значит, ско…ско…скоро они вернутся к нам! — запрыгал кузнечиком Додо.
Эдоардо кашлянул, прежде чем ответить.
— Да, с цифрой 6 в руках! — уточнил он. — Так что нам остается только ждать и надеяться, что их путь домой будет безопасным.
— Как бы то ни было, нам нужно быть начеку — вздохнула Камостилла. — У Каркона тысяча жизней. Даже если он и остался без своих верных призраков, мы не можем быть уверенными, что одержали окончательную победу. Хотя его след и теряется в глубинах Таинственного Моря…
— Та Та Таинственное Море? Ка…Ка…Каркон утонул в нем? — Додо смотрел на даму, не веря своим ушам.
— Таинственное Море принадлежит Алхимии Тьмы. Оказаться в нем очень опасно для жизни. Ческо спасся только благодаря вмешательству Тибериозо и Куаскио. На то, что Каркон погиб, хотелось бы надеяться, но быть в этом уверенным на все сто процентов я бы не осмелилась. — Камостилла отрицательно покачала головой.
— А Ливио! С ним что случилось? — спросила Фьоре.
— Его поглотила Дверь Каоса. Как сказала Этэрэя, князь собственными руками выбросил юного призрака в Ничто. Негодный мальчишка заслужил такого конца уже только потому, что взломал тайный вход в Секретузию, — ответил со злорадством Эдоардо.
— Но чтобы такое произошло, Ливио должен был вернуться во дворец Ка д'Оро. Ведь Дверь Каоса находится только там! — Фьоре явно чего-то не понимала.
— В этом вопросе есть кое-какая неясность. Этэрэя утверждает, что князю удалось сделать копию Двери Каоса. Ничего удивительного: Каркон — самый циничный и отвратительный маг из всех существующих, — пояснил рыцарь.
— А теперь давайте все успокоимся, вернемся на виллу и отдохнем. Нам это действительно необходимо. Нина в наших сердцах. Надежда на то, что и это ее задание будет успешно выполнено, не должна омрачаться нехорошими предчувствиями, этому всех нас учила Мать Алхимии. — Камостилла поправила складки своего роскошного платья и гордо зашагала под руку с великолепным рыцарем.
Глубокой ночью 19 сентября два призрака в сопровождении двух ребят пересекли самую красивую площадь мира. Их мысли были заняты только Ниной.
А девочку Шестой Луны ждало полное неизвестности и коварства утро.
Далеко во времени и пространстве, над чудесами античного искусства, положив начало новому дню, самому длинному в своей мифической истории, вставала алая заря, осветляя мрамор статуй, капителей и колонн. Афинские акрополи пробуждались ото сна.
Тибериозо, фыркнув, ткнул носом спящего Ческо. Лежавший у ног Афины Парфенос мальчик открыл глаза. Луч солнца ласково, словно материнская рука, погладил его по лицу.
— Прости, задремал… Мне нужно было немного поспать, — пробормотал он, извиняясь, волшебному коню.
Маленькие облака пыли, поднятой свежим ветерком, заиграли в развалинах. Ческо оглядел акрополь и задержал взгляд на Парфеоне. Храм был величествен и великолепен. Порыв ветра устремился к нему, будто указывая путникам направление их пути. Тибериозо ударил копытом и взмахнув хвостом, переметные сумы, свисавшие с пурпурного седла, закачались, позвякивая магическими предметами, положенными в них Эдоардо и Камостиллой.
Мальчик вскочил на коня, не отрывая взгляда от Парфеона. «Цифра 6 там! Я должен отыскать ее! Чего бы мне это не стоило!» — подумал он.
Они шли к главному афинскому храму, подгоняемые лучшим в спину ветром, и пыльные шлейфы сопровождали их. Тибериозо белой горой возвышался над развалинами и камнями, затруднявшими их движение.
Ческо заметил, как что-то сверкнуло на вершине небольшой пирамидки из розоватых камней, аккуратно сложенных рядом с руинами капители, рухнувшей бог знает сколько веков назад. Он нагнулся и обнаружил золотую табличку, почти полностью засыпанную мелким песком. Смахнув песок с таблички, он прочитал:
