— Почему вы ни о чем меня не спрашиваете?
— Потому что на душе тоскливо, — не поворачивая головы, ответил Алексей Сергеевич. — Пакостно как–то, словно кошки нагадили…
— Что так? — Корнеев попытался расшевелить Ткаченко — и это несмотря на то, что он его побаивался. Каждое утро в течение недели он просыпался с мыслью о том, что еще не пришло время встречаться с заказчиком — и от этого становилось спокойно, и он умудрялся задремать снова…
— Почитал еще раз ваше досье… Знаете, если рассчитывать вероятности, то почти семьдесят процентов людей, которым вы помогли в этой жизни, стали позором нашей страны — и это несмотря на то, что в своем роде деятельности они преуспевают. И я жалею о том, что не в состоянии взять в руки автомат и расстрелять их всех на площади — да еще с прямым эфиром по центральным каналам.
Ткаченко повернулся к Корнееву, посмотрел в его глаза.
— Вы хоть понимаете, сколько уродов получили путевку в жизнь благодаря вашему типу мышления? Да лучше иметь твердый шанкр, чем мягкие убеждения! И ведь вы такой не один…
— Мне почему–то казалось, что обвинять стоит их, а не меня, — отодвинулся от Ткаченко Витя. — Я не учил их быть тем, кем они стали.
— Но вы участвовали в процессе естественного социального отбора, — прошипел Алексей Сергеевич. — И благодаря вам результаты были искажены!
Корнеев замолчал, не в силах понять логику Ткаченко. Ему даже на какое–то время стало страшновато находиться рядом с ним — но уж очень хотелось получить гонорар. И он решил перевести разговор — ближе к делу.
— Я выполнил ваше задание, — произнес он, будто и не было этого жутковатого вступления. — Вирус готов. Я принес диск. Вы должны были принести деньги.
— Деньги… — покачал головой Алексей Сергеевич. — Всех волнуют только деньги… Вот и вы… А такой правильный, такой честный, такой… Ладно, давайте вашу программу. Вы не забыли принести назад планы сети?
— Нет, все у меня с собой, — Корнеев вытащил из–за пазухи сложенные листы. — Я так понимаю, что раз это копии — то вам они потом все равно будут не нужны; поэтому вид у них не очень…
Ткаченко посмотрел на планы, заляпанные пятнами кофе, скрутил из них бумажный жгут, достал зажигалку, поджег и бросил за спину. Корнеев поднял на мгновение брови:
— Я мог бы и сам, надо было только сказать…
— Такие вещи я должен видеть своими глазами, — пробурчал Алексей Сергеевич. — Давайте диск.
Витя протянул ему коробочку и поинтересовался:
— А вы в этом сами — хоть что–нибудь понимаете? То есть — кто оценит качество товара, кто проверит работоспособность?
— Понимаю, понимаю, — отмахнулся Ткаченко. — И люди найдутся. Так что обманывать не рекомендую. А то гонорар будет не в радость. Вот ваши деньги…
Он достал из портфеля конверт, протянул его Вите.
— Тысяча долларов, как и договаривались. Маму только не напугайте — еще решит, что вы убили кого–нибудь…
Корнеев взял деньги и сказал:
— Спасибо, конечно… Но там, на диске, есть еще кое–что.
— Что? — замер собирающийся уже уйти Ткаченко.
— Я вот подумал — а что будет, если агента вычислят? Как он сможет оправдаться? Как сможет доказать, что он не причастен к похищению данных?
— Ну и как же? — в глазах у Ткаченко он увидел неподдельный интерес.
— Только если сможет доказать, что никакого вируса нет. И не было.
— Это как? — Алексей Сергеевич в этот момент выглядел человеком, которого пытаются одурачить на лохотроне.
— На диске в отдельной папке лежит программа–нейтрализатор. В случае опасности агент сможет с любого компьютера в сети министерства — где бы он не находился — запустить эту программу. И никто и никогда не найдет вирус — исчезнет и он сам, и следы его деятельности. При исчезновении угрозы эта же программа вернет вирус к действию. Это я сам придумал. Для вас…
Ткаченко смотрел на него, открыв рот. Корнеев был рад произведенному эффекту.
— Ну как? — спросил он, когда понял, что сам Алексей Сергеевич не произнесет ни слова.
— И это — действительно работает? — сумел выдавить тот из себя.
— Да, я проверял.
Ткаченко протянул руку Корнееву, в ответ тот пожал ее.
— Спасибо вам, Виктор… От всей нашей службы… Спасибо… Вы… Я… Мне надо идти. Начальству докладывать. Да и вам пора. Не стоит нам тут затягивать сцену прощания. Счастливо.
Корнеев развернулся и ушел. Ушел, унося в кармане куртки тысячу американских долларов и осознание того, что его силами одной сволочью на этой земле станет меньше.
Ткаченко, как и в прошлый раз, проводил его взглядом, а потом достал телефон и набрал все тот же, что и неделю назад, телефонный номер:
