— Да, — сжав губы, коротко ответил Корнеев. Сапожникова… Он помнил ее под девичьей фамилией Наливайко. Количество насмешек над ней в силы такой уязвимой фамилии в школе превышало все мыслимые и немыслимые пределы; училась она из рук вон плохо, соображала в основном в тычинках и пестиках, таблица умножения была ей чужда в принципе, буквы в словах писались не то чтобы произвольно, но явно с учетом ее желания… Зато она была красива до безумия. Уже в девятом классе у нее оформились все необходимые части тела; парни сходили по ней с ума, писали записки, дарили цветы, провожали до дома, таскали портфель, дрались… Пытался проявлять к ней внимание и «ботаник» Корнеев, но от него красавице Ксении было нужно только одно — домашнее задание. И он из кожи вон лез, чтобы заслужить хотя бы снисходительную улыбку. Решал задачи по физике, сводил концы с концами на алгебре, расставлял запятые в диктантах и писал сочинения.
В итоге она закончила школу без «троек». Он помог ей даже на экзаменах — когда уже перестал надеяться на благосклонность с ее стороны. В итоге она прорвалась за приличные папины деньги на факультет, выпускающих управленцев, удачно вышла замуж и оказалась на верхушке финансового айсберга под названием «Агропром». Витя помнил, как однажды к нему в гости пришел одноклассник, Костя Журкин, предложил навестить хоть кого–нибудь из класса; выбор пал на Сапожникову — поскольку про остальных на тот момент известно было крайне мало.
Они с трудом пробились сквозь охрану — Ксения долго делала вид, что не узнает своих одноклассников, но потом все–таки попросила пропустить их. Они поднялись наверх, этаж на третий–четвертый, в ее кабинет; Ксения опустилась в роскошное кресло у окна, закинула ногу на ногу и превратилась в восковую куклу, символизирующую собой преуспевающую бизнес–леди. И Журкин возьми тогда и ляпни:
— Ну, рассказывай, Ксюха, как ты докатилась до такой жизни!
На что Сапожникова улыбнулась самым краешком губ, закурила тонкую и длинную сигарету и спросила томным голоском:
— Костик, ты что, хочешь меня пожалеть?..
…Все это стремительно, в виде мозаики из лиц, пронеслось перед глазами Корнеева. Он поймал себя на том, что стоит неподвижно и даже не моргая, погрузившись с головой в прошлое.
— Нет, не Сапожникова! — быстро ответил он, не в силах избавиться от навязчивой картинки. Он так и запомнил ее — властной, красивой, чужой… — Чем вам Ксюха не угодила?
— Я смотрю, процесс идет, — Ткаченко закрыл тетрадь. — Вы уже готовы выбирать — если не Сапожникова, значит, кто–то другой?
Корнеев почувствовал себя обманутым — наверняка Ткаченко подсунул ему Ксению специально, аналитики подсказали. Мол, надо ему сразу подставить школьную любовь — и он с вероятностью в сто процентов откажется, но тогда выберет кого–нибудь другого, чтоб только с ней ничего не случилось.
Аналитики оказались правы. Несмотря на то, что выросла Сапожникова выдающейся стервой, мстить ей он совсем не хотел. Где–то внутри сидела в нем та несбывшаяся мечта… И он уже был готов взять у Алексея Сергеевича тетрадь сам и ткнуть пальцем куда–нибудь мимо Ксении.
— Они были правы…
— Кто?
— Ваши психологи, — Корнеев покачал головой. — Я действительно хочу отомстить. Хоть кому–нибудь. И все, что мне было нужно — это помощь такого человека как вы. Чтобы пришел и принес свою волшебную тетрадочку, позволил вспомнить прошлое, выбрать цель…
Он снова подошел к скамейке и встал напротив Ткаченко.
— Можно я сам?
Он протянул руку к досье, но Алексей Сергеевич не дал забрать его. Он отрицательно покачал головой и прокомментировал:
— Вам же ясно сказано, Корнеев — я не Мэри Поппинс, я дон Корлеоне.
— Не понял…
— Выбирать будете не вы, — пояснил Ткаченко ледяным голосом. — Все уже давно решено. Кому вы будете мстить и как.
— То есть?… — непонимающе спросил Витя.
— То есть — существует некая цель. Чтобы подобраться к ней хотя бы чуть–чуть, ушли почти полтора года. И наше ведомство пришло к выводу, что теперь можно приступать ко второму этапу. Тут в дело вступите вы.
— Почему я?
— Потому что нам нужна компьютерная программа, — объяснил Ткаченко. — Наша цель — человек. Точнее сказать, информация о его преступных намерениях и деяниях. В его окружение внедрен наш агент. Вы напишите вирус. Он внедрит этот вирус в сеть. Мы получим данные и сможем арестовать интересующую нас личность. Ну, а вы реализуете свое чувство мести. Как вам такая схема?
Корнеев молчал. Он смотрел на Ткаченко, переваривая услышанное. Как все оказалось просто — пришли, принесли на блюдце все твое прошлое и сказали: «Выбирай!» Правда, потом немного откорректировали, выбора не оказалось, но возможность отомстить оставили. И на том спасибо, низкий поклон.
— Кто этот человек? — выдержав паузу, спросил он у Ткаченко. — Откуда след — из школы, из института?
