– Ты совершил ошибку – ты обречен. Эта планета никогда не будет твоей. Отныне каждое мгновение будет приближать конец твоего владычества. Мы оба знаем, кто настоящий и главный виновник того, что Моя Миссия была оборвана. Подготавливая Мое поражение через мучительную человеческую смерть, ты, сам не желая того, дал Мне возможность увеличить Мою Силу и Славу именно через эту казнь. Ибо Отец прославил Меня, и Чаша Грааля уже существует. Именно с Ее помощью Я открыл твой ад. Посмотри на него: ад опустел и разрушен, но еще, к сожалению, не сокрушен. Но Моя Сила отныне будет возрастать и возрастать, ибо Спасение заключено в Чаше. Мое Второе Пришествие станет огромной неожиданностью для тебя. Еще большей, чем теперешнее Мое нисшествие в ад. Говорю тебе: в ту минуту, когда ты будешь думать, что пришел твой час и осталось лишь мгновение до окончательной твоей победы, рухнет твой трон и не восстановится никогда. Так будет!
Ночью ученики плохо спали. В их тревожные, странные и страшные сны врывались и скорбное шествие по улицам города, и Голгофа со средним крестом на ее темени, и рослые, мускулистые палачи с жестокими лицами, и погребение Иисуса, – и они просыпались среди ночи, тяжело вздыхали, а некоторые и мучительно стонали от горя. Мария Магдалина совсем не спала и тихонько плакала на своем ложе.
Это была суббота, праздник пасхи.
Ночь сменилась днем, первым днем опресноков, и хотя на улице было солнечно, ученикам казалось, что туча поглотила небо, и хотя на деревьях пели весенние птицы, ученики не могли услышать их пения. Лишь немногие из учеников сумели заставить себя проглотить по кусочку хлеба, а Мария Магдалина совсем и не смотрела в сторону стола. Слезы текли и текли по ее распухшему от ночных слез лицу. Но для Филиппа все равно она была краше всех жен на свете. Он утешал и обнимал ее, чтобы защитить ее от мира и от горя, и она доверчиво, как маленькая девочка, прижималась к его большому могучему телу, чувствуя в нем силу и видя в нем защиту свою. Теперь, когда Иисус ушел туда, куда они еще не могут войти, Филипп чувствовал себя опорой и защитой для этой оставшейся в глубоком горе, чувствующей себя одинокой, хрупкой девушки. Чем сильнее прижимал к себе плачущую Марию Филипп, тем больше он в себе чувствовал силы и ответственности за нее. И чем больше силы уходило из него, чтобы охранить Магдалину, тем больше силы вливалось в него неведомо откуда. Наверное, в этом и заключен высший смысл союза мужчины и женщины: оберегая, защищая, поддерживая друг друга на их общем жизненном пути, они обогащаются силами, любя друг друга и отдавая друг другу свою любовь и всего себя, они приумножают любовь неизмеримо. Филипп чувствовал сейчас жизнь, как никогда не чувствовал, и мысли его, которые раньше жили только в его мозгу, теперь жили в его сердце и он чувствовал их всем своим существом.
И вдруг Филипп начал говорить. Он и не заметил, как встал он в середине комнаты. Он несся в пространстве среди любви, его слова лились и лились, и это он делал для нее, чтобы утешить горевавшую любимую. Да и все ученики с вниманием слушали Филиппа.
– Вера получает, любовь дает, – говорил он. – Никто не сможет получить без веры, никто не сможет дать без любви. Поэтому, чтобы получить, мы верим, а чтобы воистину дать – мы любим. Ибо, если некто дает без любви, нет ему пользы от того, что он дал. Любовь ничего не берет. Как она возьмет что бы то ни было? Всё принадлежит ей. Она не говорит: это мое или это мое, она говорит: это – твое. Иисус Христос – Он, воплощенная в человеческую плоть любовь. Он пришел и принес хлеб с неба, чтобы человек питался пищей человека, а не животного. Ибо до пришествия Христа не было хлеба в мире. Иисус имеет всё в Самом Себе: и Человека, и Ангела, и Тайну, и Отца.
