Петр не запомнил, где он бродил под дождем. К вечеру, когда дождь прекратился и все ученики и Иисус грелись на улице у костра, Петр вернулся и увидел, что Иуда – гордый, с прямой спиной – сидит возле Иисуса, смотрит на всех смело и улыбается. Злоба закипела в груди Петра, и эта злоба была ему неприятна и тяжела. Петр, не решаясь подойти к Иисусу и даже взглянуть на Него после своей вспышки, подошел к Иоанну, который сидел ближе всех к нему, наблюдал, как Андрей ломал хрупкие тонкие ветки и подкладывал их в тихо потрескивающий костер, и слушал Иисуса.
– Где веток сухих раздобыли? – спросил Петр Иоанна, не зная с чего начать. – Дождь ведь какой был.
Иоанн вздрогнул и обернулся.
– Ты вернулся, Петр. Это хорошо. А дров и веток в доме полным-полно.
– Иоанн, давай поговорим.
Иоанн встал и отошел вместе с Петром за старую смоковницу.
– Итак, злодеям первое место? – вдруг сказал Петр Иоанну и посмотрел на него испытующе.
– Ты извинился бы, – сказал Иоанн.
Петра раздражало, что Иоанн смотрел куда-то в сторону.
– Это перед кем? – удивился Петр. – Иуда – вор, а я оказался виноватым?
– Прежде всего перед Учителем. Ты был сегодня некрасив, Петр. А потом и перед другими.
– Может, и перед Иудой? – сыронизировал Петр.
– И перед ним, – невозмутимо ответил Иоанн. – Ты обидел брата нашего…
– Хорош брат!..
– …брата нашего, – так же невозмутимо продолжал Иоанн. – Деньги в ящике – это добровольные пожертвования людей для других нуждающихся людей. Почему ты знаешь, может, наш брат Иуда очень нуждался в этих деньгах и взял их, но не украл.
– Итак, злодейства оправдываем? – злился Петр.
– Нельзя обвинять, если точно не знаешь, злодейство это было или не злодейство. А если и злодейство, что еще нужно доказать, то Иисус простил его, и мы не должны обижать своего брата. Если Иуда сидит сейчас рядом с Иисусом, значит, он теперь более нас всех нуждается в Его близости.
– Ты прав, Иоанн, – устыдился Петр.
– Не я, а наш Учитель, Который так судил.
– А ты как думаешь, Иоанн? – спросил Петр.
– Я думаю, что Иуда невиновен. Это деньги не твои, не мои, не Фомы и не Филипповы. Эти деньги предназначены для помощи нуждающимся. И, следовательно, каждый может взять эти деньги, если в том будет большая нужда, о чем, конечно, Всеведущий Отец наш знает, читающий в наших сердцах.
– Но разве мы, ученики Иисусовы, в чем-либо нуждаемся? – снова запутался Петр.
– Мы – нет, и Иуда, вероятно, взял эти деньги, чтобы подать милостыню втайне от нас.
– А я у него спрошу, – вдруг решительно двинулся Петр к костру.
Иисус ласково поглядел на подошедшего Петра. Его взгляд вдохнул в Петра радость.
– Прости меня, Господи, за сегодняшнее, – произнес Петр. – И я хочу говорить с Иудой.
Иуда был невозмутим, тут же поднялся и отошел с Петром в сторону. Иуда молчал и был серьезен.
– Иуда, скажи, ты очень нуждался в деньгах, которые… взял?
– Не «украл»? – переспросил Иуда.
– Нет, взял, – твердо сказал Петр.
– Очень.
– Ты их взял, чтобы подать милостыню?
– Да.
– Тот человек очень нуждался?
– Очень.
– Ты прости меня, Иуда, – облегченно вздохнув, сказал Петр. – Мне надо было бы разобраться. Я ведь чуть не ударил тебя, пока волок к Иисусу.
– Надо было разобраться, – ответил Иуда. Видно было, что Иуда хочет прекратить разговор.
– Еще раз прости, – сказал Петр, и сам пошел вперед, к костру. Подошел и сел возле Иисуса, прикоснулся к краю Его одежды и замер.
А Иуда остался на месте. Прислонившись плечом к стволу смоковницы, он глядел, не отрываясь, огненным взглядом на Иисуса. И перед мысленным его взором возник юноша, который тоже просился в ученики, но, когда Иисус сказал ему следовать за Ним, бросив всё, он отошел печален, так как был очень богат. И сказал тогда Иисус ученикам Своим:
– Видите, легче верблюду пройти в игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Небесное.
Костер хорошо освещал Иисуса, и Иуда смотрел на Него, а сердце его билось громко и часто. Сам не замечая того, Иуда шевелил губами, проговаривая вслух те мысли, которые чередой неслись в его рыжей голове:
