«Кожа Твоя белая и нежная. Каждое лето солнце сжигает меня до красноты, но любовно и бережно лучи его касаются Тебя. Твое лицо прекрасно, как Солнце, и слепнут глаза Иуды от Твоей Божественной красоты. Ты прекрасен, как пенистая волна, поднявшаяся к небу, как белая роза в лучах восходящего солнца. Ты, Иоанн, со всею красотою твоею, от которой замирают и бешено бьются сердца юных дев, что кактус в пустыне в сравнении с Этой Лилией Всевышнего. С такою красотою можно быть Царем Земли. Но что Твое Царство без золота? На земле царство дано лишь золоту. И будь владелец золота горбат, плешив и покрыт язвами – его царство будет, а будь красавец нищ – и побьют его камнями и выбросят в яму, и вороны расклюют его красоту. Ты обманул Иуду! Если бы при Твоей Красоте у Тебя был трон из золота, раз уж Ты стал подобен человеку! Почему пренебрег Ты троном из золота? Почему не взял плату за Свою Красоту? Ты ведь мог родиться в богатстве. Ты ведь мог быть богатым, как десять тысяч Соломонов! И Ты призвал бы к Себе тогда сожженного солнцем рыжего иудея Иуду из Кариота, который столько лет тосковал о Тебе, ждал Тебя, обливаясь в ночной тишине слезами от любви к Тебе, и мы бы, обнявшись с Тобой, стали править миром, а все народы поклонились бы великому народу иудейскому, у которого есть такой Бог! Римляне уничтожили бы своими руками своих богов, греки оплевали бы своих богов, ассирийцы – своих, финикийцы – своих, персы, египтяне – все, все оплевали бы своих богов. И склонились бы у ног Твоих все народы, и лизали бы языками своими пятки Твоему народу, который верил и ждал Тебя… Но Ты обманул Иуду! Возьми же трон, прошу Тебя, пока не поздно. Не надо так шутить, не надо смеяться над любящим сердцем Иуды. Взойди на трон, покажи всему миру, что не зря народ Твой слезами и кровью измерял время до Твоего Прихода. Поставь народ Твой во главе всех народов. Нет, Ты предпочел обмануть Иуду. Твоя Красота стоит целого мира, а я возьму за нее столько, сколько даст мне скаред Анна. Как же я ненавижу Тебя, Иисус! Как лживая женщина, Ты высосал из меня всю кровь мою и надругался над моей любовью к Тебе. Ты мог быть грозой для земли, Своим Светом поразить умы и души человеков, камни обрушить на их тупые головы. А Ты Сам стал Сыном Человеческим, уподобился нам из любви к нам, нищим пришел на землю и гордо отверг трон! Не хочу я Твоей любви! И не нужен мне такой Бог! Это говорю Тебе я, Иуда из Кариота, ученик Бога, унизившегося до человека».
Иуда ощутил, что лицо его мокро: слезы, не переставая, катились по его щекам. Он вытер лицо правой рукой, протер глаза кулаком и исчез в темноте сада.
Когда Иуда проснулся, он, еще не открыв глаза, почувствовал, что рядом с ним кто-то сидит. Он повернул лицо свое к неизвестному и только тогда открыл глаза. Перед ним сидел прямо на голой земле в утренней тени зеленеющего сада, в котором заночевал Иуда, какой-то оборванец и видимо дожидался его пробуждения. Но так как оборванец не говорил ни слова, то Иуда привстал и, очень внимательно вглядевшись в него, ахнул.
– И что ты тут делаешь? – неприветливо спросил Иуда оборванца.
– Я пришел, чтобы следовать за Ним, – ответил тот.
– А зачем это тебе, Вефиль? И как ты тут оказался?
– Я давно слышал об Учителе, и когда тогда встретил тебя, обрадовался, что ты отведешь меня к Нему, а ты прогнал меня, как собаку. А теперь я прослышал, что мой друг Вартимей прозрел. Вартимей и сообщил мне, где искать Учителя.
– Вартимей – твой друг?
– Да, он был слепой. Ему подавали больше, но мы милостыню делили поровну, как братья, – ответил Вефиль.
– Да Вартимей из Иерихона.
– А я откуда? Тоже родился и жил в Иерихоне. Я Учителя искал, поэтому и пошел тогда в Галилею.
– Зачем тебе-то Иисус? Ты болен, что ли?
– Нет, Бог наградил меня хорошим здоровьем. Мне нужен Учитель, чтобы следовать за Ним, потому как Он наш Господь.
Иуда подпер голову свою правой рукой и с минуту с интересом оглядывал нищего Вефиля.
– Такая рвань – и он Иисуса называет Господом, – не выдержал Иуда.
– Зачем обижаешь меня? Но я не обижаюсь на тебя, Иуда…
– Так, еще раз скажешь, что тебе меня жаль, я придушу тебя. И я не шучу!
– Ты слишком горд, Иуда, – тихо и беззлобно сказал Вефиль. – Я тебе в отцы гожусь и говорю тебе: это может плохо, очень плохо быть для тебя. Вот ты рванью обругал меня. Эх, Иуда, неправильно ты смотришь на людей. Ты думаешь, остальные ученики – так: мытари, простые рыбаки из Галилеи. И в этом ты ошибаешься. Ты и представить себе не можешь, кто они такие и почему именно их призвал Господь. А на то, что я грязен телом да весь в рванине, не смотри, я ведь когда-то был учен и богат. Учен-то я и теперь, это у меня не отнимется, но нищий. Забрали мой дом, имущество за долги, торговля не пошла, а я ведь тоже горд был, как ты, а может, даже и больше. С тех пор я стал нищим, встретил Вартимея. Он уже был слепой, но как хорошо пел псалмы! У него чудесный голос. Так проникновенно у него выходит. Ты любишь псалмы, Иуда?
– Люблю, – как-то сухо ответил Иуда.
