Нисшедший в ад полностью

– Это возможно. Но бедному Иуде, которому пришлось бросить свой дом, чтобы идти за Иисусом – и в этом доме уже живут другие люди – римляне не дадут денег, а без умного и хитрого Иуды они не найдут Иисуса. Он обидел многих из иудеев, но Он не обижал римлян. Наоборот, Своим ученикам Он говорил, что и языческие религии являются откровениями определенных Божественных сил.

Гнев Анны улетучился, он прищурился и усмехнулся:

– Что же, умный и хитрый Иуда, ты можешь сделать так, чтобы Им заинтересовались римляне?

– Конечно, – ответил Иуда, понимающе улыбаясь. – Иначе разве я позволил бы себе потревожить столь могущественного человека, как ты, благородный Анна. Но Иуде нужны деньги, – заключил Иуда.

– Деньги? И сколько ты хочешь?

– Разве мне, ничтожеству, решать это? Только тебе, Анна, дана такая власть.

Анна в третий раз опустился в кресло и, немного подумав, сказал:

– Если так, вот и цена – тридцать серебряников.

Иуда был настолько потрясен, что на мгновение потерял самообладание и, ступив шаг к Анне, сурово сказал:

– Как? Тридцать серебряников? За Иисуса? Да ты знаешь, Кто Он?

Но Анна злорадно глядел на Иуду, и Искариот опомнился и принял смиренный вид.

– Да, да, я понимаю. Пока дело не сделано, кто поверит и заплатит деньги. А вдруг я обману? Это задаток. Остальные деньги после работы. Ведь так? Но Иуда не обманет. Ему очень, очень нужны деньги, чтобы купить дом, завести семью и прокормить ее.

– Ты, пес, думаешь разбогатеть на этом деле? – презрительно усмехнулся Анна.

– А разве служение Закону не стоит того, чтобы одним богатым человеком в Иудее стало больше?

– Тридцать серебряников – и ни оболом больше. Твой Иисус не стоит и того. Что же мне из-за тебя сокровищницу Храма разорить? Те, кто служит Закону, платы не требуют. Не согласен – убирайся. Мы найдем других, которые бесплатно послужат Закону.

Анна никак не мог обойтись в этом деле без Иуды, но, как всякий по-настоящему жадный человек, он всё мгновенно просчитав и взвесив в своем уме, знал, что какую бы малую сумму он не предложил бы Иуде за Иисуса, тот сделает свое дело. Если Иуда действительно жаден, каким он пытается выставить себя, то зачем Анне вообще платить деньги, Иуда пойдет тогда к римлянам и попытается продать им Иисуса подороже, а если Иуда фанатик Закона и у него личная обида на Иисуса, то он согласится продать Иисуса и за мизерную плату.

Иуда лишь «играл» жадность, опытно не зная ее, поэтому его уму были недоступны такие тонкости, и он согласился на тридцать серебряников, выдав себя с головой.

– Да, да, Анна, – заторопился Иуда, боясь, что не пройдет его игра в жадность, – ты прав. Других не надо. Меня просто немного удивила такая сумма, я рассчитывал получить несколько больше. Ведь самый дешевый раб стоит восемьдесят серебряников, а Иисус – свободный человек и знает Священное Писание наизусть. Но ты прав, ибо ты мудр. Если бы я вам продал какого-нибудь царя, имеющего богатые дворцы из мрамора и золота, – с тайным злорадством продолжал Иуда, – одетого в расшитые золотом одежды и вкушающего пищу из золотых блюд, вы мне заплатили бы много, много денег. Тридцать серебряников – самая цена за этого нищего. Он более не стоит, твоя правда. Удивляюсь твоей мудрости: так точно с первого слова определить цену. Соломону и не снилась такая мудрость. Когда я могу получить свои деньги?

– Когда сделаешь то, о чем ты говорил. – Анна уже понял, с кем он имеет дело.

Но ничего не подозревающий Иуда продолжал свою игру.

– Нет, нет, – Иуда совсем приблизился к Анне, – Иуде верьте, он не обманет. Он очень любит деньги, они вдохнут в него силу, и он сделает так, что римляне признают Его преступником, достойным казни. Верьте! – пламенно заключил он.

– Ты мне надоел, – устало и презрительно сказал Анна. – Хорошо, я дам тебе денег, чтобы больше тебя не видеть. Но если ты не выполнишь, что обещаешь, то… сам, думаю, знаешь.

Анна открыл кипарисовый ящичек, стоящий на столе и отсчитал тридцать серебряников. Иуда смотрел на эти деньги, и сердце его больно сжималось, и тесно было в груди, и дышать было трудно. То ли для того, чтобы продолжить свою муку, то ли для того, чтобы позлить старика Анну, Иуда взял деньги и стал их демонстративно пересчитывать.

– Этот серебряник за то, что Он красив, этот – за то, что Он исцеляет болезни, этот – за то, что Он воскрешает мертвых, этот – зато, что Он добр, а этот – за то, что Он молод… – так Иуда пересчитал все тридцать серебряников.

Анна действительно злился, перебивая счет словами: «Убирайся вон отсюда», но слуг не звал, опасаясь, чтобы те не увидели выплаченные деньги.

– Нет, благородный Анна, – отвечал ему Иуда, – я вам продал хороший товар: у Него много достоинств. Перечесть их – тридцать серебряников не хватит. Это ведь цена Его крови. За одну каплю и обола не выходит. Ах, если бы ты, Анна, только мог представить себе, Кого я тебе продал!

Анна устал и смотрел на Иуду с отвращением.

– Ну и кого же, по-твоему?

Иуда посмотрел в маленькие глазки Анны. Он чувствовал дрожь во всем своем теле.

– Кого? Иуда продал обманщика, мошенника и вора.