Анна прищурил и без того маленькие глазки свои:
– Ты, неблагодарный пес, кажется, недоволен, что тебе заплатили деньги, да еще и вперед?
– Нет, – строго и серьезно ответил Иуда, – теперь Иуда всем доволен. Иуда честный. Верь!..
Конечно, Иуда вышел из дворца Анны гордо. Но в ту ночь он плакал и корчился от невыносимой боли. Он то царапал ногтями свою поросшую рыжим волосом грудь, то утирал, прямо ладонями, как это делают маленькие дети или глубоко обиженные женщины, слезы со своего лица.
А Анна был настолько доволен своей сделкой, что тут же по уходе Иуды приказал подать себе обильный ужин с вином, который и съел весь с большим аппетитом. Пищеварение у Анны, несмотря на его возраст, было отличное.
Иуда и сам с трудом припоминал о том, где и как он провел несколько дней после того, как закопал деньги в Гефсиманском саду. Голодный и измученный, исхудалый и почерневший он вернулся в Вифанию, чтобы забрать из кустарника спрятанный в нем денежный ящик. Где искать Иисуса, он и понятия не имел. Ум его мерк временами, и он и сам не мог разобрать, где сон, а где явь. Но ему повезло. Случайный прохожий, который увидел Иуду в таком плачевном состоянии и предложил ему свою помощь, оказался жителем Вифании, да еще и соседом Лазаря. Вглядевшись в Иуду, он узнал в нем ученика Иисуса и сказал ему, что «нашего Господа в Вифании нет», но его малолетняя дочка, собиравшая в тот день цветы в долине, видела Иисуса и учеников и случайно услышала, что они направились в город Ефраим, и теперь все в Вифании знают, что Он там. Иуда от помощи отказался и, простившись с соседом Лазаря, пошел на север. По дороге он зашел в харчевню, чтобы чего-нибудь поесть и подкрепить свои силы. Там тоже видели Иисуса и подтвердили, что Он пошел в Ефраим. В город Иуда вошел к полудню. Он был спокоен и в нем видна была твердая решимость. Он без труда нашел дом, в котором остановились Иисус и ученики: городок был небольшим, и все жители в нем знали об Учителе. Во дворе дома в тени финиковых пальм на скамейке сидел Иоанн и что-то записывал на пергаменте, который держал у себя на коленях. Иуду он заметил и сказал ему:
– Наконец ты нашелся. Мы скоро идем обратно в Вифанию.
– Как скоро? – удивился Иуда.
– Да сейчас. Учитель хотел идти прямо в Иерусалим, но Марфа и Лазарь прислали сказать, что они очень ждут Господа в гости. А ты, Иуда, был в Вифании? Как там Лазарь?
– Нет, я был в другом месте, – ответил Иуда.
Больше Иоанн не расспрашивал Иуду, ведь у каждого из учеников могли быть дела, в которые не были посвящены другие ученики. Иоанн снова хотел обратиться к своему пергаменту, но в это время из дома вышли Иисус, другие ученики и следовавшие за Ним женщины и мужчины. Иуда увидел Иисуса, и кровь бросилась ему в лицо, даже в ушах зашумело, словно вдруг опала вся листва с деревьев: Он увидел Того, Кого он продал за тридцать серебряников, Кого он собирался предать на длительные предсмертные мучения. Иуда смотрел на Иисуса и чувствовал, что он не в силах приказать себе отвести от Него взгляд. А Иисус будто и не заметил этого странного взгляда, да и самого Иуды будто не заметил. Он прошел мимо Иуды, всего в шаге расстояния от него, и даже не взглянул на него; Иисус торопился в Вифанию.
Они шли тою же пыльною дорогою, которая скорее всего вела в Вифанию, тою дорогою, на которой пыль сухая и липкая, такая, что сандалии и ноги, покрываясь ею, становились темно-серыми – Иисус действительно торопился. Шли молча, и все были задумчивы. И задумчив был Иуда, идущий позади и немного отставший от группы. И видел он только голубое сияние хитона. Он не замечал сейчас ничего и никого. Он не замечал ни Вефиля с Вартимеем, ни Иоанна с Петром, старавшихся держаться поближе к голубому сиянию, ни задумчивого в своем духовном веселии Андрея, который шел, озираясь вокруг, и жадно вдыхал в свои могучие легкие молодой весенний пьянящий воздух. Иуда слеп от голубого сияния и прислушивался к тому, как больно ломило ему грудь и живот от сильного и частого биения сердца, как дурманилась его голова от этого биения, как слабли его колени. И удивляясь этим своим ощущениям, он думал так: «Остался всего один шаг мой – и Ты, Господи, будешь в руках палачей. Пусть не забросает Тебя камнями трусливый Анна. Он трус, я это понял. Но бесстрастные римляне казнят Тебя, распяв на кресте. Это даже лучше. Тогда посмотрит Иуда, что Ты, Господи, сделаешь. Ты сойдешь с креста перед глазами тысяч, и тогда все,
И, разозлившись, Иуда сошел с пыльной дороги, скорее всего ведущей в Вифанию, и зашагал по другой, каменистой, чтобы избавить свои воспаленные утомленные глаза от голубого сияния.
***
