— Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь… — добродушно сказал Тайный Советник, когда они попытались поприветствовать его вставанием. — Молчит, значит…
— Ну нет! Это мне ни к чему, — заявил вдруг задержанный и попытался встать, но запястья, схваченные ремнями, не позволили ему оторваться от кровати. — Мне бы подошёл ПП-16 с подствольником.
Главное — не позволять себе ничему удивляться. А ещё лучше — постараться хотя бы на время представить себе, что всё это игра подлого воображения и на самом деле не существует ни вон той зловещего вида скалы, торчащей из густых тёмно-серых облаков, внутри которых вспыхивают бесшумные молнии, ни фиолетового неба, в котором мерцают разнокалиберные звёзды, некоторые — размером с помидор, ни ковровой дорожки под ногами, которая, находя опору в пустоте, тянется куда-то в бесконечность… Нет, дорожка пусть лучше будет, а то недолго загреметь вниз, и тогда точно костей не соберёшь. Или соберёшь? Если уж добрался до Того Света, то дальше, пожалуй, и некуда…
Зеленоглазый ангел исчез, и спросить, что делать дальше, было не у кого. Язык, значит, доведёт… Его ещё поймать надо, языка-то. Хотя насчёт того, куда двигаться дальше, выбор небогатый: либо так и идти по непрочному ковровому мосту, который предательски прогибается под ступнями, либо просто спрыгнуть вниз, и будь что будет.
— А вот этого я вам категорически не советую, — заявил голос, писклявый и одновременно слегка хрипловатый. — Уверяю, вам там совсем не понравится.
На него изучающе смотрела чёрная крыса размером с годовалого поросёнка. Только глаза у неё были абсолютно человеческие, и шею стягивал белый накрахмаленный воротничок.
— Ты кто? — Онисим слегка опешил и на всякий случай сделал шаг назад.
— Я? Я, извините, мелкая сошка, но это вовсе не повод, чтобы мне грубить. — Крыса была явно обижена, но за угрожающими интонациями, которые она старательно демонстрировала, скорее всего, стоял её собственный испуг. — К тому же я ещё вполне могу сделать карьеру и тогда однажды припомню всё своим недоброжелателям — каждый косой взгляд, каждую усмешку, каждое грубое или хотя бы нелестное слово, сказанное в мой адрес.
— Извините, я не хотел вас обидеть, — Онисим сразу же сменил тон, понимая, что добиться какой-либо полезной информации от крысы, которая лезет в бутылку, будет почти невозможно. — Я хотел спросить — с кем имею честь…
— А вот имеете ли вы честь — это ещё вопрос! — крыса и не думала успокаиваться. — Вы проникли сюда в живом виде, а это, извините, абсолютно бесчестно!
— Я жив? — искренне удивился Онисим. — Виноват, но мне об этом не сообщили. Я полагал, что меня отравили.
— Сейчас проверим. — Крыса выхватила из пустоты пергаментный свиток и начала его стремительно раскручивать, стреляя глазками по строкам. — Вот! Соболь Онисим… Странно. Очень странно. В любом случае я вам совершенно не завидую.
— Почему?
— Потому что здесь нет даты вашей смерти! Это прискорбно, поскольку формально вы уже сейчас вне сферы нашей юрисдикции. Прощайте.
— Куда?
Но крыса уже исчезла вместе со свитком и воротничком, оставив одинокого странника наедине с самим собой и неизвестностью. Онисим сразу же пожалел о том, что пытался с ней любезничать — надо было просто накрутить этой твари хвост, и тогда, глядишь, ситуация обрела бы хоть какую-то ясность. Впрочем, крыса и так сообщила два важных факта: первое — он жив, второе — здесь как бы считается, что он бессмертен. Впрочем, и то и другое вполне может оказаться не соответствующим действительности, поскольку и действительности-то кругом никакой нет — нечему соответствовать. С другой стороны, если смерть ему не угрожает, значит, можно-таки без опаски сигануть вниз. Правда, крыса утверждала, что ему там не понравится, но ведь не на экскурсию же он сюда припёрся. Раз-два-три-четыре-пять, вышел зайчик погулять…
Сделав шаг в бездну, он не ощутил летящих навстречу упругих воздушных струй, которые, стоит только раскрыть парашют, ударят в купол, и падение прекратится. Может, тут и воздуха нет? Тогда что же он вдыхает?
Оказалось, что нет вовсе не воздуха — нет падения. Облака, дышащие холодным пламенем, не только не стали ближе, но, напротив, начали отдаляться, и попытка выгрести руками обратно к ковровой дорожке ничего не дала.
— Куда изволите? — Оказалось, что рядом висит повозка без колёс, запряжённая существами, похожими на морских коньков, а на козлах сидит давешняя буфетчица, продолжающая читать книжку с трупом. — Язык, что ли, проглотил?
— Мне в зону боевых действий, — поспешно сказал Онисим, пытаясь оттолкнуться ногами от пустоты, чтобы преодолеть пол-аршина, отделяющие его от повозки.
— Две тысячи триста двадцать две гривны двадцать четыре деньги — оплата вперёд. — Она наконец-то посмотрела в его сторону. — И семнадцать гривен за вчерашний заказ.
— У меня нет наличных.
