Но ничего такого не произошло, лишь в очередной раз мелькнул перед глазами штык сапёрной лопатки, отгребающий песок от подбородка. Интересно, почему эта Лида так ловко сумела воткнуть его в песок, а обратно извлечь тем же проверенным способом не может или не желает? Почему?
— …возись тут с тобой! — Она бросила лопатку, откинула назад спутавшиеся длинные, выгоревшие на солнце волосы, стряхнула ладонью со лба выступившую испарину и крикнула кому-то в сторону: — Эй, Рано, иди сюда, быстро!
«Поздравляю, дружище, ты, кажется, добрался…» — знакомый голос прозвучал где-то внутри, и девочку, стоящую перед ним на коленях, слегка сплющило, словно она стала собственным отражением в кривом зеркале. Потом Лида вместе с окружающим её пейзажем распалась на мелкие разноцветные брызги, и вокруг повисла непроглядная серая мгла, полная тревожных шорохов.
— Поздравляю, дружище, ты добрался. — Брат Ипат висел на парашютных стропах, зацепившихся за темноту, сжимая в руке свой меч. — Тебе повезло, а мне, знаешь ли, не очень.
— Ты где? — Онисим поймал себя на том, что не вспоминал об Ипате с тех пор, как потерял из виду его парашют. — Что с тобой стряслось?
— Ты пока помолчи, а то времени у меня не так уж много. — Один строп задымился по всей длине и лопнул. — Я сейчас ближе к твоим парням, чем к тебе. Вот так. Но если ты не отступишься… Если тебе повезёт ещё раз, то мы встретимся, возможно, скоро. Здесь мне пока не нравится, но…
— Здесь — это где?
— Ты ещё не понял? — Ипат осторожно заткнул меч за пояс и разорвал на груди футболку, поделив пополам призыв «Приезжайте в Пантику», и оказалось, что грудь его по диагонали пересекает плотный ряд пулевых отверстий, которые на глазах затягивались; чешуйки свернувшейся крови опадали, обнажая свежую розовую кожу. — Вот так, брат Онисим, бывает. — Лопнуло ещё два стропа, и воздух почему-то наполнился душным запахом тления. — Ты скажи, что твоим передать, если раньше тебя до них доберусь?
— Сам знаешь. — Онисим почему-то сразу же поверил, что разговаривает с покойником и это не бред и не галлюцинация — не с чего было бредить.
— Знаю. Не прощаюсь. — Ипат выхватил меч и одним ударом перерубил три оставшихся стропа.
Чернота внизу разверзлась огромной огненной пастью, но он не свалился в неё, как ожидало того чудовище из Пекла.
— Накося выкуси! — Ипат показал ему кукиш и неторопливо двинулся куда-то вбок, ступая по пустоте, как по водной тверди…
— Он что, умер? — голос Лиды донёсся сквозь звенящую тишину, смешиваясь с прерывистыми всхлипываниями. — Рано, скажи, что с ним, а? Онисьим!
— Да т-ты чё ревёшь-то? Ты эт-то б-брось. Ик! В-вроде моргает он. Ик! — сообщил кто-то заплетающимся языком. — Т-тут ещё ник-кто не дох. Не к-канючь, п-птичка.
Небритое обрюзгшее лицо с водянистыми глазами под набрякшими веками заслоняло полнеба, и Онисиму на мгновение показалось, что это последнее, что он видит в своей жизни. Воздух наполнился густым спиртовым перегаром, а потом сверху обрушился водопад — кто-то перевернул широкополую шляпу, наполненную горько-солёной прохладной водой.
— Жив твой х-хлюпик. Ус-спокойся, Лидуня, успокойся.
Пьяная рожа исчезла из поля зрения, и вместо нее появилось заплаканное личико Лиды, на котором, казалось, бледность проступила сквозь загар.
— Сволочь, гнида, сукин сын! Вол рогатый! Петух мороженый! Дерьмо свинячье! — повторила она всё тот же набор ругательств, размазывая по лицу остатки слёз. — Не смей так больше делать! И врать мне тоже не смей.
— Я молчу, молчу, — попытался успокоить её Онисим, поворачиваясь набок и делая попытку сесть.
— И молчать не смей…
— Дона Дина, — донёсся из-за спины голос подполковника Муара, начальника личной охраны команданте Гальмаро. — Мне, к сожалению, дальше идти не стоит. Жрецы согласились допустить внутрь только вас.
— А я думала, для людей команданте здесь все двери открыты. — Дина оглянулась и обнаружила, что подполковник, отстав от неё на несколько шагов, остался стоять в створе ворот рядом с толпой разнокалиберных каменных химер, охраняющих вход в святилище.
— Не всеми правами стоит злоупотреблять, — заметил Муар. — Команданте всегда заявлял о необходимости бережного отношения к культуре и верованиям коренного населения. Маси-урду — такие же граждане свободного Сиара, как и все остальные. Но если вы через два часа не вернётесь, я буду вынужден пренебречь…
— Через три, подполковник. А ещё лучше — через четыре.
— Дона Дина. — Подполковник слегка замялся. — Дона Дина, я прекрасно знаю, насколько вы дороги команданте. Если с вами вдруг что-нибудь случится, то мне лучше сразу застрелиться.
— Честно говоря, ваша жизнь меня не слишком волнует, — ответила Дина, неторопливо отступая в глубину коридора, высеченного в скальной породе. — Но я постараюсь не доставлять вам излишних неудобств. Так куда мне идти?
