— Не успели, — подумал Олег. — Или и не должны были успеть. По чьей-то доброй воле. Хм… Доброй ли? Хотелось бы верить, что доброй. Хотя… Зачем восстановили корабли, как не для войны? Войны в этом мире? В прошлом? За какую из сторон? Тысяча восемьсот пятидесятый год — это период конфликта России с англичанами и французами. Крымская война… Не за них же воевать призовёт, э-э-э, пришелец? Нас, русских моряков? Значит за Российскую Империю? А нам она кто? По сути — мы к ней никакого отношения не имеем. За Веру, Царя и Отечество? Да, побойтесь Бога! Какая вера, какое Отечство? То, которое довело флот до унизительного поражения в Японской войне, отреклось от Царя и озлобило народ до такой степени, что он принял Революцию? За них воевать? Ха этих упырей царской фамилии? Хм! Не знаю, не знаю…
Так думал Тимофеюк, пока его корабль швартовался левым лагом, а не бортом.
— Это у грузовой автомашины борта, а у кораблей лаги, товарищ «ваше величество»! — вспомнив разговор с пришельцем, подумал Олег. — И не тебе советовать каким лагом мне швартоваться. Это мой корабль, каким мне удобно, таким и пришвартуюсь…
Корабль, к которому пришвартовался, его сторожевик, был точно из будущего, так как в боевой кубке, куда проводил Олега вахтенный матрос, было прохладно, а за бортом, похоже стояло лето
— Работает кондиционер, — понял он, перешагнув комингс и обалдев от увиденного.
Боевая рубка походила на рубку звездолёта, какой рисуют её художники-фантасты. Приборы, приборы и приборы… И пульт управления от правого борта до левого. И фонарь рубки весь в стекле. У пульта перед штурвалом стоял вахтенный матрос, рядом, о чем-то тихо говоря в «дудку» переговорного устройства, стоял офицер в морской форме с такими же, как у Олега погонами.
К Тимофеюку шагнул внешне приятно выглядевший светловолосый человек лет тридцати в зелёной камуфляжной летней куртке с погонами, на которых зелёной ниткой был вышит двуглавый орёл.
Олег был тоже в летнем обмундировании, а потому вскинул ладонь к козырьку фуражки и доложился по форме.
— Рад приветствовать вас в новом мире и новом времени, Олег Иванович. За бесцеремонность вашего сюда перемещения не извиняюсь. Потом поясню почему. А пока изложу суть делового предложения. Мне в этом мире требуется флот и он у меня уже есть. Сейчас водные рубежи Уссурийского края охраняет точно такая же группа кораблей. Абсолютно идентичная вашей. Корабли с экипажами несут службу шесть месяцев и пришло время их менять. Офицеры все, так же, как и вы, находились в положении списанных за штат. Поэтому, когда корабли вернутся в ту же точку пространства и времени, откуда я их вывел, команды никто не хватится. Кроме «срочников» конечно. Поэтому, если вы не захотите остаться, почти все из них, готовы продолжить служить и дальше, после небольшого отпуска дома. Понимаете меня?
— Не очень, э-э-э, ваше величество.
— Я предлагаю вам и вашей команде остаться здесь и охранять водные рубежи Уссурийского края от внешней угрозы. Скоро, вы знаете, тут попытаются разгуляться англосаксы с лягушатниками. Вот мы тут и готовимся, изучая театр будущих военных действий. Срок контракта — шесть месяцев с полным денежно-вещевым довольствием согласно должностям, выслуге и званиям. По окончании контракта имеется возможност его продления. Предложение касается и «срочников» У них сумма денежного довольствия утраивается. Вопросы?
Тимофеюк помолчал какое-то время, вздохнул.
— Нужно время, чтобы ваше предложение осмыслить. Разрешите пока задать несколько вопросов не по существу?
— Разрешаю, — улыбнулся Санька. — И предвижу. А поэтому расскажу про этот мир без наводящих вопросов. Мир не ваш, а один из множества параллельных. Его история никак не о тразится на историю вашего мира. Поэтому здесь вы куёте свою историю. Вернее, я кую свою историю, а потому захватил Уссурийский край под свою юрисдикцию и пытаюсь удержать с помощью колонизации и наёмных вооружённых сил. Э-э-э… Пока наёмных, но уже некоторые военнослужащие готовы присягнуть на верность. Ока мы, так сказать, присматриваемся друг к другу. И… У вас будет возможность пообщаться с сжающими вахту командами.
— Позвольте, всё-таки вопрос, Ваше Величество, — вставил Тимофеюк. — Он лежит в несколько иной плоскости. Больше в морально-этической.
— Пожалуйста.
— Вы сказали, что мы меняем такие же корабли, и они пришли, так же как и мы, из параллельных миров. Значит мы меняем сами себя?
Санька удивился сметливости своего флагмана.
— Не совсем правильно вы меня поняли. Скорее — однотипных судов. Естественно, я не мог допустит пересечения личностей. Это был бы психологический шок для всех сторон. Кораблей, подобных вашему и остальным, военная промышленность Советского Союза настроила много. Правда этот корабль уже из нового времени. Он две тысячи шестнадцатого года постройки.
— Пятнадцать лет… Вы оттуда?
— Нет, я из более дальнего будущего. Не очень дальнего, но всё-таки, По сравнению с вашим — большая разница да?
— Большая. Компьютеры?
