Кроме стреляющего оружия Токугаву, так же, как и Токасиму, поразила обстановка корабля и обилие непонятных, и, вроде как, ненужных, издающих какие-то звуки, предметов. Очень сильно Токугаву поразил луч света, сопроводивший катер до берега. Сёгуна сразу предупредили, чтобы он не смотрел на лампу, источающую этот свет и он не посмотрел. Открытыми глазами. Но и через закрытые, плотно сжатые веки этот огонь едва не сжёг мозг Токугавы. Это не был человеческий огонь. Это был огонь преисподней.
— Так кто же эти пришельцы, — думал Токугава. — Не может быть, что они были из этого мира.
Токугава видел голландские корабли, заходившие в Нагасаки и корабли англичан, пытавшихся добиться встречи с ним, сёгуном. Корабли и тех и других не на много отличались от японских. Отличия были, да, но не на много. Видел он и пушки, и ружья. Всё это было не то.
Он скептически отнёсся к сообщению о том, что китайский император призвал духа предка и он явился. Мало того, что явился. Но и привёл с собой воинов, вооружённых волшебным скорострельным оружием. Как ручным, так и корабельным. И вот теперь это скорострельное оружие Токугава увидел воочию, держал его в руках и даже сам стрелял из него!
Так и что? Получается, что Уссурийский Микадо — Первый Сын Неба? Тогда и получается, что Уссурийский край — принадлежит ему по праву и всё, что он слышал о нём — правда. Но тогда выходит, что он говорил с духом? Бред! Это живой человек! Токугава даже дотрагивался донего. Они пожали друг другу руки!
— Как же узнать? И еси это правда, то у китайского императора появился сильный союзник, имеющий возможность получать новинки из будущих времён, или иных миров. Он сказал, что выбрал путь богини солнца Аматэрасу. Император Дзиму был прямым потомком Аматэрасу. Но это было очень давно. Японское синто не отрицало множественности миров, но то были миры разных уровней ада. Никто не говорил о мирах живых существ, но значит они есть. Потому, что то оружие, которое он, Токугава, держал сегодня в руках, не может быть сделано в этом мире. Об этом и говорили его шпионы. При дворе Сына Неба шепчутся, что Первый Сын Неба принёс его из другого мира.
Токугава так и не уснул этой ночью, а Санька спал сном младенца. После перемещения в этот мир, он перестал мучится от недостатка силы и мог себе позволить множить свои сознания, деля матрицу на много-много самостоятельных разумных субстанций. Поэтому, несмотря на многозадачность его проекта, голова у него не «пухла». Матрица работала, как искусственный сетевой интеллект, поручая каждый маленький проект маленькой части бесконечной матрицы, «разбухшей» от присутствующей в этом мире энергии.
Сам бы он с таким количеством миров не управился бы. Их, соединённых с этим миром были уже сотни. Санька даже не считал, сколько он задействовал в своём проекте миров. Особенно его по началу утомила денежная проблема. Ведь надо было забрать старые рубли, закончившие хождение, из множества миров с девяносто четвёртым годом и выдать их в качестве зарплаты людям из девяносто первых — девяносто вторых годов. Да ещё из разных регионов, чтобы они не дублировались. Короче, это был ещё тот «прыг-скок». Пока Санька не додумался гнать по морю в Китай контрабандный лес. Ну, как контрабандный? Сахалинский Александров существовал во многих мирах. Вот Санька и пилил лес не в этом мире.
Ведь АИС можно на судне отключить. Придти в порт выгрузиться уйти и снова включить. То есть судно из одного мира, переходило в другой, там грузилось лесом, переходило в третий мир, ближе к нашему и без АИСа шло в порт. После выгрузки возвращалось в свой мир в ту же точку и в секунду перехода. Схема работала очень хорошо и Санька подумывал о контрабанде рыбы и крабов, которых в средних веках было столько, что черпай и черпай.
Рыбной темой заинтересовался Михаил Шелестов. Не поворачивался у Саньки язык называть почти семидесятилетнего мужика Мишаней. Так вот были у этого Михаила какие-то знакомые крутые рыбаки и краболовы, знающие толк в контрабанде. Но золотая лихорадка захватила и его.
Однако, характер у Михаила был мягкий и работничков своих он, поначалу, упустил. Хорошо, Санька вовремя «вписался», а так бы лежать где-нибудь Мишане да под ракитовым кустом с проломленным топором черепом. И это не смотря на его, какие-то там прошлые каратэковские и иные навыки. Ребята в бригаде Мишане попались ушлые и с богатым прошлым, а потому, за двадцать килограмм золота в самородках, взятого в первый день, которое Михаил приказал сдать, ухари сказали: «накося выкуси», а кто-то, зашёл «бугру» за спину и махнул топором. Миша потом, правда, говорил, что ситуацию контролировал и, как в книжке «Август сорок четвёртого», провоцировал ухарей, но Санька всё это наблюдал из матрицы и чувствовал, что Михаилу от топора не увернуться. В его-то шестьдесят четыре…
[1] Дзё — примерно три метра.
