Слуги сражаются отчаяннее, чем я ожидал. Точно так же, как сражалась Айви. Я касаюсь своего лица. Моя губа кровоточит. На боку ноет шрам от раны, которую эта девчонка нанесла мне в то зимнее утро.
Я не знал, что при ней есть стекло, и не ожидал, что она превратит его в клинок.
«Полагаю, нельзя недооценивать две вещи, – думаю я мрачно. – Человеческую жадность и магию слуг».
Неожиданно Хелена вылетает из зарослей папоротника и вскакивает на стол-витрину. Она движется так быстро, грациозно и решительно, что я едва успеваю следить за ней. Прежде, чем я делаю хотя бы шаг, она оказывается у меня за спиной и приставляет мне к горлу нож.
Сглатывая, я ощущаю кожей острое лезвие с зазубринами.
Стин стонет и держится за ребра, и из порезов на его теле идет кровь, но он все же поднимается на ноги, пусть и с трудом. Едва он успевает выпрямиться, как на него набрасываются две женщины. Они старше Хелены и, похоже, не пользуются магией для сражения. Одна из них просто визжит, а потом бьет Стина прямо в лицо тяжелой кухонной кастрюлей.
Он падает на пол, точно куль с мукой.
В следующее мгновение мы все оборачиваемся на характерный звук взведенного курка. У меня получается повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть Теннеса, который стоит прямо, сжав зубы. Пистолет в его руке направлен на нас, точнее, на Хелену.
– Отпусти его, Хелена, – приказывает он.
Я не устраивал взрыв в копях в тот день. Это не было моей идеей, не было моим намерением – убивать людей ради их магии. Сначала я хотел всего лишь спасти шахты. А потом хотел спасти Данию. И вот к чему это привело.
– Нет, – твердо отвечает Хелена. Ее нож касается моей глотки, словно смычок – туго натянутой струны.
– Пристрели ее, – совершенно спокойно говорю я Теннесу.
И в этот момент стены вокруг нас оживают и начинают шевелиться, подобно змеям.
– Сядьте на пол и бросьте свое оружие, – повторяет шахтер, который держит Лару. – Немедленно!
Я опускаю руки и аккуратно разжимаю пальцы. Подсвечник мокрый от пота и падает на пол с глухим стуком, а я сосредотачиваюсь на том, чтобы дышать и не упасть в обморок.
Рядом со мной Деклан и Якоб медленно опускаются на колени, подняв руки.
– Ха, а кто это у нас здесь? Неужели дочка Вестергард? – Второй шахтер выдергивает Еву из темноты, и она чуть слышно взвизгивает, а затем сжимает губы и не издает больше ни звука, даже когда он грубо швыряет ее на пол.
Могла бы я на самом деле кого-нибудь убить? Не знаю. Мои пальцы сжимаются в кулаки. Думаю, что за Еву – смогла бы.
Якоб выпускает свое оружие так мягко, что оно не издает ни звука. Краем глаза я вижу, как Деклан осторожно прикладывает обе ладони к деревянному полу.
– Придержи девчонку Вестергард для переговоров, – командует шахтер, держащий Лару. – Избавься от другой, чтобы она не путалась под ногами.
Лара издает слабый всхлип, и Деклан украдкой бросает на нас с Якобом предупреждающий взгляд. Мы едва успеваем собраться, когда его ладони сгибаются и по полу пробегает глубинная дрожь.
Это сотрясающий пульс, который отдается в моих костях так, что даже зубы начинают клацать. Все, кто стоял на ногах, теряют равновесие и падают.
Шахтер, который держит Лару, заваливается назад, и Лара падает вместе с ними. Ее голова с тошнотворным стуком ударяется о край мраморного столика у стены.
– Якоб! – кричит Лильян, выскакивая с лестницы.
Шахтер, стоявший рядом с Евой, ухитряется подняться на ноги, и на его пальцах сверкают самоцветы. Он инстинктивно поднимает шпагу и взмахивает ею, метя в Лильян.
Ева бросается на него и бьет ногой – сильной ногой танцовщицы – в колено. От ее пинка шахтер дергается, и его шпага, разминувшись с горлом Лильян, оставляет порез на ее щеке. Лильян вскрикивает, когда из пореза начинает стекать ярко-алая кровь.
Шахтер отшатывается назад и снова наносит удар шпагой. Прямо сквозь правую руку Евы, отчего она ахает и прижимает раненую конечность к груди.
Деклан посылает сквозь пол еще одно сотрясение, а потом вскакивает на ноги. Он выдрал из пола доску вместе с гвоздями и теперь размахивает ею, наступая на шахтера, который держал Лару.
Мы с Якобом нащупываем свое оружие.
Я бросаю свой тяжелый подсвечник Лильян.
Она отнимает руку от лица как раз вовремя, чтобы поймать оружие, и обрушивает его на шахтера, который ранил ее, ударяя его по скуле, словно в отместку.
Когда он падает на пол, Лильян изо всех сил пинает его по ребрам, и он хрипит, хватая воздух ртом, после чего теряет сознание. Я бросаюсь к Еве и опускаюсь на корточки рядом с ней. Цветок, который Лильян приколола к ее юбке, увял и помялся. Она дышит часто и поверхностно, словно от шока.
– Якоб, – зову я. Кровь струится по руке Евы из глубокого пореза, но шахтер с серебристыми волосами сошелся врукопашную с Декланом, и Якоб спешит на помощь товарищу. Ни Якоб, ни Деклан не обучены сражаться и даже вдвоем они едва сдерживают натиск противника.
Якоб хватает кочергу, стоящую у камина, и идет на шахтера, выставив свое оружие острым концом вперед.
