«А что, если мы ошиблись?»
Но я рисковала своей жизнью, чтобы спасти его. Немного лауданума и маленькая временная подмена будут честной платой за это.
– Есть некая сложность, – шепчет Якоб.
– Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь, – говорю я, пока мои глаза привыкают к полумраку, царящему в комнате.
– Он не доел его, – сообщает Якоб, кивая на полупустую тарелку с жарким. – Я пытался уговорить его, но он сказал, что не голоден. Я дал ему чуть больше лауданума – возможно, это поможет, – но не посмел сильно превышать дозу. Я не могу так рисковать. Но сейчас все наши расчеты полетели к чертям. Не знаю точно, сколько снотворного попало в его организм и как долго оно будет действовать.
Мой взгляд падает на кольцо. Руки Филиппа неподвижно лежат поверх одеяла.
– Тогда давай действовать быстро, – говорю я, делая глубокий вдох. Но когда подхожу к постели Филиппа, то невольно шепчу проклятие.
– Позови Лильян, – спешно поворачиваюсь к Якобу, для полной уверенности доставая нашу подделку. – Цвет не совпадает.
Я знаю, что память меня не подвела, но камень на пальце Филиппа поменял цвет. Я изучаю его, пока Якоб зовет сестру. Теперь он в подлинном кольце принял более глубокий красный оттенок, потемнев почти до черноты. Словно запекшаяся кровь вместо свежей.
Это все-таки другое кольцо? Или… камень действительно темнеет?
– Может ли он терять цвет потому, что окрашен магией? – шепчу я, когда Лильян возникает рядом со мной.
– Может быть, магия начинает терять силу, если ее применяли слишком давно? – неуверенно бормочет она. – Не знаю. Ничто из того, что я окрасила, не выцветало, – она касается фальшивого камня, и тот обретает более глубокий и насыщенный красный цвет. Она протягивает его обратно мне, но я колеблюсь. Лильян смотрит мне в лицо.
– Хочешь, я сама это сделаю? – спрашивает она наконец.
«Да», – думаю я, но вслух говорю:
– Я справлюсь.
Чувствуя на себе взгляд Якоба, я осторожно беру руку Филиппа и снимаю кольцо с его пальца. Он шевелится, вздрагивает с тихим стоном, когда я надеваю ему на руку обманку, а потом снова затихает.
– Иди, – говорю я Якобу и опускаю настоящее кольцо в его подставленную ладонь. Он бросает на меня долгий безмолвный взгляд, сглатывает, а потом уходит в свою чердачную каморку изучать кольцо под микроскопом.
– Купишь мне еще три минуты? – прошу я Лильян. Она кивает и, не задавая вопросов, возвращается в коридор.
Я еще раз смотрю на Филиппа, дабы удостовериться, что он по-прежнему спит, а потом начинаю обшаривать комнату. Я должна найти этот саквояж. Примерно с минуту я ползаю на четвереньках, и тут появляется Брок. Он подносит палец к губам в безмолвном предостережении и прячется за раскрытой дверью.
Я слышу голос Петера, отползаю за кровать и замираю там.
В коридоре звучит преувеличенно веселый голос Лильян, и я почти вижу, как она подпрыгивает, преграждая Петеру путь.
– Я тут подумала, – чирикает она, – что нужно обсудить с королевскими гвардейцами, как будет охраняться коридор, ведущий во флигель прислуги, и хотела бы показать тебе, какая мысль мне пришла в голову.
Наступает пауза, в которой я слышу лишь стук своего сердца. Но потом их шаги начинают удаляться в противоположную сторону, и я перевожу дыхание.
– Что ты делаешь? – поспешно шепчет Брок. – Времени уже нет. Нам нужно найти способ вернуть потом это кольцо обратно на его палец.
– Тот саквояж, который мы видели, – отвечаю я. – Сначала мне нужно найти его.
Брок медлит, а потом решается.
– Поскорее, – поторапливает он меня. – Я покараулю.
Я обыскиваю комнату, просматриваю комоды и шкафы, и сомнения вновь одолевают меня. Что, если кольцо на пальце Филиппа было простой стеклянной фальшивкой? Что тогда? Положит ли это конец богатству и репутации Вестергардов? Принадлежит ли моя верность Еве, истине или моему отцу и тем погибшим шахтерам? Или владеющим магией людям, которых я не знаю, но которые, возможно, теряют жизнь ради этих фальшивок? Стоят ли жизни посторонних мне людей благополучия той, кем я дорожу?
Открываю шкаф и вижу рядом с начищенными сапогами Филиппа два саквояжа. Тяжело дыша, я опускаюсь на колени.
– Быстрее, – шепчет Брок от дверей. – Я запер дверь на лестницу прислуги. Никто там не пройдет. Но Лильян не сможет долго отвлекать Петера.
– Помоги мне открыть.
Я хватаю саквояж кофейного цвета, который сегодня утром видела в руках у Мальте. Мы теребим замок и ковыряем его одной из моих портновских булавок, пока наконец саквояж не открывается.
Но он пуст. То, что Мальте принес Филиппу, уже куда-то подевалось.
Я роняю беззвучное ругательство.
– Теперь второй, – требую я, вытаскивая другой саквояж, и уже по его весу понимаю, что в нем что-то есть.
– Быстрее, – снова торопит Брок. Этот замок открыть еще труднее, и проходит лишняя драгоценная минута, прежде чем язычок наконец щелкает. Я откидываю крышку.
Внутри обнаруживается пригоршня перстней, сваленных в одну кучку.
Но они не похожи на другие самоцветы.
Все они совершенно черные, и я подношу один из них к свету. Камень выглядит поврежденным, обугленным, как будто кто-то пытался уничтожить его.
