– Нам нужно идти, – шепчет Брок, оглядываясь на дверь.
– Как ты думаешь, он заметит, если мы просто возьмем одно? – спрашиваю я встревоженно.
Брок сглатывает, видя мою неуверенность, мой страх. Не знаю, хватит ли мне смелости, чтобы взять кольцо. Рискнуть всем, чтобы найти правду.
Он со щелчком закрывает саквояж.
– Если дойдет до разоблачения, я возьму вину на себя.
Прежде чем я успеваю возразить, он выхватывает почерневший перстень у меня из пальцев и сует в свой карман.
Я замираю, услышав слабый шорох простыней.
– Что вы здесь делаете?
Филипп сидит в постели, и голос его зловеще тих и холоден, как сталь.
И он смотрит прямо на нас.
Брок медленно встает и пинком отправляет саквояж обратно в шкаф.
Алый цвет ползет вверх по его шее, но он стискивает зубы и стоит совершенно неподвижно. Я знаю, о чем думаем мы оба. Ради того, чтобы эта тайна оставалась погребенной, уже умерло некоторое число людей. Если Филипп поймет, что мы сделали, у нас могут забрать не только работу.
А потом Филипп зовет охрану.
Несколько секунд спустя появляется Петер, за которым бежит встревоженная Лильян.
– Позови Хелену, – приказывает Филипп. – А вы, остальные, ни с места.
– Я могу помочь вам, господин? – спрашивает Петер.
– Мне кажется, эти двое пытались обокрасть меня.
Петер быстро возвращается вместе с Хеленой, а за ними следует Ева. В комнате сразу становится тесно. Мне трудно поднять глаза на Еву, мои щеки горят, словно обожженные.
– В последний раз вас спрашиваю, – произносит Филипп, с показной неспешностью поднимаясь с постели, и, взяв свою трость, угрожающе выпрямляется во весь рост. – Что вы здесь делаете?
Я на миг встречаюсь взглядом с Евой, но она отводит глаза, украдкой снимает с шеи подвеску с гербом Вестергардов и прячет ее в карман.
– Ой, – говорит она с нервным смешком. – Прошу прощения, они пришли сюда, потому что я попросила.
Я резко поворачиваюсь к ней.
«Не надо, Ева. Я не заслуживаю этого». Сглатываю слезы, и мое сердце грозит взорваться в груди. Я поверить не могу, что она по-прежнему готова солгать, чтобы выручить меня.
– Я потеряла свой кулон перед самым… несчастьем, – продолжает она. – Я искала его повсюду, но боялась прийти сюда сама.
– Почему ты не сказала мне? – спрашивает Хелена. – Я помогла бы тебе искать.
– Мне было стыдно, что я его потеряла. Прости, – Ева морщит лицо, добавляя страха и горечи. Как раз в меру, чтобы это было достоверно. – Я надеялась найти его, и ты бы даже не узнала о степени моей небрежности.
Я с трудом сглатываю и стою совершенно неподвижно.
– Ну, конечно же, я помогу тебе его искать, – заверяет Хелена. – Вряд ли эта подвеска покинула дом. – Она привлекает Еву ближе к себе и смотрит на нас с Броком. – Вы можете идти.
Я склоняю голову и делаю шаг к двери. Благодаря Еве мы почти выкрутились.
– Погодите, – произносит Филипп. – Я хочу удостовериться, что это правда.
– Зачем? – резким тоном спрашивает Хелена. – Я верю своей дочери на слово, – ее глаза предостерегающе сверкают.
– Я не доверяю отнюдь не твоей дочери, – холодно отвечает Филипп и смотрит на нас с Броком. – Пожалуйста, выверните свои карманы.
Брок быстро моргает, и зрачки его расширяются. Он делает глубокий вдох, когда Петер направляется к нам.
Повисает долгая пауза.
– Да, хорошо, – скованно говорю я.
Я выхожу вперед, останавливаясь между Броком и остальными. Медленно, стараясь выиграть время, запускаю руку в свои карманы и, ухватив ткань изнутри, выворачиваю ее наизнанку.
Единственное, что выпадает, – один из леденцов Лильян. Он падает на коврик у моих ног и катится к Еве.
Охранник фыркает.
– Теперь ты, – говорит Филипп, указывая на Брока, и я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него.
В его глазах – затравленный страх. Это взгляд того, кто вот-вот лишится последнего, что у него осталось.
А я ничего не могу поделать, стоя на расстоянии от него чуть больше вытянутой руки.
Брок медленно запускает пальцы в каждый из своих карманов и по одному выворачивает их наизнанку. Жилет. Куртка. Штаны. Дойдя до последнего кармана, того, в котором лежит кольцо, он медлит.
«Я должна что-то сделать».
Закрываю глаза.
«Должна».
Я представляю кольцо в его кармане и край рукава, облегающий запястье. Я никогда прежде не использовала магию без прикосновения к предмету. Но нет времени. Нельзя допустить, чтобы Брока поймали.
В отчаянной спешке призываю свою магию и чувствую, как она пробегает по моим жилам, словно пламя по дорожке из керосина, оставляя за собой покалывающий холод. Я почти ощущаю стежки, которыми сшита рубашка Брока, и словно веду в темноте рукой по перилам. Сосредоточившись, я до отказа наполняю свои легкие воздухом, как будто готовлюсь нырнуть в глубокую, глубокую воду, и думаю об Ингрид. Насколько глубоко она, должно быть, нырнула в тот вечер, когда убедила незваных гостей поверить в ее ложь… когда заставила свою магию сделать то, чего та никогда прежде не делала.
Я стараюсь не думать о том, чего это стоило ей.
– Ну? – подгоняет Петер. – Давай уже.
